«История злодейки»

Я подозревала, что бродило в ее прелестной рыжеволосой головке, так как, когда-то сама имела склонность к романтизму и вере в силу искренней любви. А после жестокая реальность показала мне, как сильно я заблуждалась, и преподала жестокий, но очень действенный урок. Ванесса де Вильтон — возлюбленная короля, восемнадцати лет от роду, ставшая фавориткой в первый же день своего дебюта, возомнила, что чувство, которое король Мидлхейма испытывает к юной прелестнице, победит долг и честь перед государством. Она наивно предполагала, что, стоит Костасу только увидеть, как его любовь страдает, он отречется от обязательств перед своим и моим королевствами, своего слова, оставит меня у алтаря, плюнув в рожи корыстным и бессердечным министрам, что никогда не знали настоящего чувства, и, подхватив счастливую девушку на руки, ускачет с ней в закат.

Но, на счастье… или наоборот (тут смотря с какой стороны смотреть), Костасу хватило мозгов не совершать глупости и сдержать слово, сохранив не только честь и достоинство, но и трон, не подвергая свой народ возможной войне.

Полагаю, сидя со мной за одним столом он и сам размышлял над тем, так ли страшна война, какой она обещала быть, по заверениям моих министров, в случае, если союз между нашими народами впервые за столетия сорвется. Зная этих прохвостов, уверена, мои министры не скупились на подробности и кровавые угрозы, так что, поразмыслив часок-другой, плечи мужа поникли окончательно, а от меня отвернулись, словно ему было тошно от одного моего присутствия.

Знал бы мужик, как я его понимаю и, даже, где-то на его стороне… но не в том я положении, чтобы проявлять сочувствие к другим.

Итак, я отвлеклась. Как я уже сказала: церемония и торжество закончилось. Впереди самое страшное — первая брачная ночь. Именно к ней три служанки в шесть рук упорно меня готовили, помогая раздеваться, мыться, втирая в кожу различные масла, отчего меня нещадно тошнило, а на глаза наворачивались слезы омерзения. Но я упорно молчала, с робкой надеждой, что… нет, не увидев, а учуяв меня, новоиспеченный супруг сбежит к своему «рыжеволосому счастью», с ужасом и зеленоватым оттенком на лице.

Посмотрев на себя в отражении мутноватого зеркала, я с раздражением констатировала, что вся надежда на чувства муженька к своей фаворитке и на невообразимую вонь от моего тела. Иначе близости быть. Не знаю, что со мной делали эти ведьмы в передниках и чепчиках, но выглядела я просто бесподобно с распущенными длинными темными, слегка вьющимися волосами, длинной, но едва ли плотной сорочке, которая больше открывала, чем скрывала, а так же с лихорадочным румянцем и блеском в слезящихся от вони глазах.

— Мать вашу, — прорычала я зло, отчаянно сдерживая желание что-нибудь разбить. Служанки растерянно переглянулись, не понимая, чем я недовольна, а после подпрыгнули, когда я в бешенстве рявкнула: — Вон!

Тех, как ветром сдуло через дверь для прислуги, оставляя меня в одиночестве с моими страхами, сомнениями… и королем, который уже ждал меня в спальне.

Окинула себя еще одним взглядом в отражении зеркала, стараясь не обращать внимания на дрожь в ладонях и коленях.

— Соберись, Вика, — проворчала я под нос, отчаянно желая влепить себе пощечину, чтобы прогнать из головы, не только панику, но и страх. Я готовилась к этому. Долго, чтоб вас всех, готовилась!!! Я знала, что так и будет, и момент этот настанет. Мое ожидание длилось целых пять лет, но сейчас, в последний момент я не могу себя заставить ступить и шагу по направлению к спальне.

Судорожно сглотнула, бросая на дверь из ванной затравленный взгляд, а после осмотрелась в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы прикрыться. Чего, естественно, кроме использованных простыней, не нашла…

Готовая рычать от злости, глубоко задышала, а после вновь посмотрела себе в глаза, и откуда-то нашла силы выпрямить спину, вскинуть голову и даже натянуто улыбнуться.

Я сильная. Я со всем справлюсь. Иначе и быть не может… Просто других вариантов нет, потому я выдержу это и даже больше, но не сдамся.

С этим настроем, не давая себе и шанса передумать, я уверенно открыла двери и вошла в спальню, в облаке своего великолепия и благовоний, резь от которых в новом помещении была не такой выраженной, потому я позволила себе вздохнуть полной грудью.

Кажется, мой вздох расценили иначе…

Не знаю, чего конкретно я ожидала увидеть. Начиная от соблазнительной позы Костаса в постели с приглашающее раскрытым краем одеяла, до грубого протеста с истерикой и разрушением комнаты.

Но вот сейчас я смотрела, как король Мидлхейма планомерно и упорно напивается. Времени, что я была в ванной, ему хватило на полторы бутылки вина. Он сидел в кресле за небольшим столом и пил прямо из горла, не потрудившись не то, что раздеться, хотя бы переодеться из праздничного костюма. Разве что небрежно расстегнутый камзол намекал на некоторую расслабленность.

Меня Костас окинул мутным взглядом и с досадой приложился к бутылке вновь.

Я, конечно, знала, что мой первый раз будет лишен вообще любого намека на романтизм или взаимность, но напиваться до чертиков только из-за надобности лечь со мной — это, пожалуй, слишком даже для моих нервов.

В раздражении дернула щекой, а после прошлась по комнате, словно и не замечаю напивающегося мужа. Он не хотел этого показывать, но я чувствовала, как Костас следит за мной пристально и с подозрением, словно я готовлюсь напасть на него в любой момент и… что? Изнасиловать? «Ха-ха» три раза!

Именно это я и продемонстрировала, спокойно и невозмутимо набрасывая себе на плечи халат, завернулась в него, почувствовав, как от туго стянутого пояса на талии, невообразимым образом становится легче дышать.

Обернувшись к королю, я посмотрела в его неприветливое, но очень красивое лицо, а после спокойно приблизилась почти что вплотную, так и не оторвав от него взгляда. При моем приближении король замер, с подозрением прищурился и напрягся. Но помимо остального, я заметила и тщательно скрытое любопытство в глубине его зрачка. Ему было интересно, что я сделаю, и он выжидал, позволяя приблизиться достаточно близко.

— Мой король, — склонила я голову к плечу, разглядывая сидящего передо мной мужчину с высоты своего роста.

— Виктория, — обратился он ко мне, словно не желал произносить мой новый статус вслух. Эта маленькая слабость вызвала во мне лишь усмешку. Мужчина посерьезнел, заметив изменения в моем лице, а после проводил растерянный взглядом бутылку, что я выдернула из его рук и самостоятельно приложилась к горлышку, делая большие, жадные глотки, не обращая внимания на то, как обжигает глотку. — Виктория? — с некоторой тревогой услышала я, когда воздух в легких закончился, и пришлось отбрасывать опустевшую бутылку в сторону.

— Я была о вас лучшего мнения, сударь, — фыркнула я, утерев рот рукавом, и насмешливо вздернула бровь. — О себе позаботились, а о новоиспеченной супруге?

— О чем вы, сударыня? — напряженно спросил мужчина, смотря на меня совершенно трезвым, тяжелым взглядом. А вот меня уже немного повело, и смелости прибавилось. Потому позволила себе широкую улыбку и снисходительный тон.

— Я о том, что некрасиво напиваться в первую брачную ночь. Это может оскорбить невесту. Но, раз уж так случилось, то настоящее свинство — пить в одиночестве, обделяя законную супругу.

Мужчина промолчал, явно находясь под впечатлением от моей речи.

— Брачная ночь не начнется до тех пор, пока один из нас не будет достаточно пьян, чтобы сделать… скорее попытаться сделать первый шаг… — прикинув свои возможности, поведала я, мысленно пообещав себе, что если с ним и лягу, то не раньше, чем алкоголь полностью отключит мой мозг. А уж, если я на утро проснусь с дикого похмелья, с тошнотой, и в крови на бедрах, но без любого намека на память о произошедшем… пожалуй, это не такой уж плохой вариант. Даже больше. Он нравился мне все больше и больше, потому я стала соображать, где бы раздобыть еще больше выпивки.

— Вы пьяны! — резче, чем требовалась, заметил один очень зоркий и влюбленный, правда не в меня, король. Ну да ничего, у меня и похуже деньки бывали.

— Еще недостаточно, но я к этому стремлюсь, — вполне серьезно ответила я и лукаво улыбнулась Костасу, что взирал на меня с дикой смесью растерянности и брезгливости. — Ну, хоть тут я преуспела, — пьяно хихикнула я. — Можно сказать, победила: вы так упорно старались забыться, а я сделала это всего в пару глотков. Согласитесь, звучит неплохо. В любом случае, я отказываюсь быть самой трезвой в нашу первую брачную ночь — прищурилась я, плюхаясь в кресло напротив, игнорирую весь пиетет, правила приличия и воспитание. Поймала взгляд короля на себе и, понизила голос до доверительного шепота: — Что, настолько не нравлюсь?

Мужчина вздрогнул, а после отвел взгляд, в котором промелькнула вина.

— Дело не в вас, Виктория… — поморщился Костас и устало потер виски. Мне было бы его жаль, если бы не одно «но» — себя жальче в сотни раз. И если этот мир меня чему и научил, то это, что нет никого и ничего дороже, собственной жизни. И за свою я еще поборюсь. А потому…

— Я знаю, в чем дело, не утруждайтесь… — небрежно пожала я плечами. В меня вперили пристальный, леденящий душу взгляд, если бы я к таким не имела иммунитета. Но я не впечатлилась и только продолжила: — Я прекрасно осведомлена о ваших отношениях с графиней де Вильтон, как и о ваших чувствах к ней. И, поверьте, я не настолько глупа, чтобы верить, что от них избавитесь, стоит вам только на мне жениться.

— Я не хотел вас оскорбить, — глухо произнес он. — Это выше меня. Это чувство сильнее, — то ли в оправдание, то ли в обвинение поведали мне.