«Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1»

Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1

Колесникова Валентина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ночь. Улица. Темно и страшно.

— Слушай, может не надо? — за спиной печально пыхтели, явно были против задуманного, но смиренно шли следом.

— Надо, Федя, надо… — нога предательски соскользнула, но я успела найти опору, схватив Ярна за руку.

— Я не Федя! Но все же, Сэрех, может не стоит? — глаза друга наполнились слезами, а если учесть тот факт, что роста в нем примерно два метра, и сам по себе он широкоплечий грозный и страшный воин — выглядела эта картина до жути печально.

— Стоит! Еще как стоит! — мой энтузиазм граничил с безумием.

За спиной тут же запыхтели, что—то нервно рыкнули, вроде, даже всплакнули, перекрестив напоследок. Какая забота, однако…

— Слушай, Сэрех, может все же не надо?

Резко затормозив, я обернулась, бросив на друга злой, но в то же время печальный взгляд. Я видела, что он переживает, видела, как нервничает, как трясутся его руки:

— У меня нет выбора, и ты это прекрасно знаешь, Ярн.

— Выбор есть всегда, — матерый воин замер рядом, положив руку мне на плечо, — если ты сделаешь этот шаг, то обречешь себя на смерть. Одумайся…

Он был неправ. С самого начала и до конца. Каждое его слово не имело смысла в той ситуации, в которой я оказалась.

Мы оба стояли на берегу среди огромных камней, покрытых тиной. Шум воды прояснял сознание, мягкий теплый ветер постепенно успокаивал, но всякий раз при взгляде на друга меня начинало трясти.

— Если ты вызовешь раманш, то я даже похоронить тебя не смогу…

Его голос нарушил молчание, но он прекрасно знал, что решение я приняла уже давно.

Браслет на ноге мигал красным светом — символ границы позволял отходить от города лишь на небольшое расстояние без вреда собственному телу, хотя, если говорить откровенно, жить мне оставалось меньше суток.

Обвинение в убийстве сына правителя у всех вызывало смех ровно до тех пор, пока за мной не пришла стража. Все прекрасно знали о моей любви к Дереку, не понимая, как ведьма моего уровня может так спокойно терпеть все выходки этого ребенка. В тот день верховная Эрмерская ведьма впервые оказалась под стражей, и если вначале все происходящее казалось абсурдом, то спустя некоторое время я осознала, что влипла по самые уши. Они не смогли доказать вину, но судя по всему, все вело к моей смерти. Таким образом кто—то просто убил двух зайцев разом — и от наследника избавился, и от верховной ведьмы Эрмера. Вот вам и служба при дворе, а столько всего обещали…

— Сэрех, — Ярн вновь хотел отговорить, но это было бессмысленно, — прошу тебя, мы найдем выход, у нас еще есть время!

— Ярн, уже сегодня на рассвете я обязана явиться в зал Приговора, — я почти не чувствовала губ. Даже голос от страха изменился, стал более низким, грубым, — если я этого не сделаю, то останусь без ноги, потеряю много крови и умру из—за того, что тюремный браслет взорвется, а в кровь попадет смертельный яд. Ты знаешь нашу систему, ты сам ее придумал и прекрасно разработал магические оковы. Раманш — доказательство того, что я не вру. Никто не посмеет обвинить меня в убийстве, если я добуду амулет. Ты прекрасно знаешь, что благодаря этому артефакту…

— Ты не сможешь соврать, — перебил меня Ярн, крепко обнимая за плечи,

— все это знают, ведьма… Абсолютно все, но… Ты упустила одну очень маленькую деталь — за последние сто лет никто не выжил после встречи с раманш. Эти твари убивали любого, кто совершал призыв, разрывали тела на части, затем утягивали на самое дно… Оно тебе надо?

— Ну… — протянула я, думая о сжигании живьем на костре в качестве наказания за обвинение в убийстве, — по крайней мере, это не самая страшная и болезненная смерть. Ярн. Я либо сейчас умру, либо на рассвете. Смысл оттягивать неизбежное? Так у меня есть хоть маленький, но шанс. К тому же, если раманш все же приплывет к нам и начнет меня истязать — умру я счастливой…

Как бы странно это ни звучало, но у представителей водной расы была одна очень странная и в то же время страшная особенность — никто никогда не видел их реальный облик. Если исторические записи верны, то всякий раз при появлении раманш жертва видела идеал красоты — как мужской, так и женский. Думаю, этот вид существ использует что—то наподобие иллюзии, меняя свой облик, соблазняя жертву, утягивая все глубже на самое дно. И все ничего, казалось бы, просто очередная водная раса, но раманш до безумия ненавидели людей, тем более магов. Поэтому и записям верить не стоило — где гарантия того, что за всю историю существования этой расы выжил хоть кто—то из тех несчастных, кто так же, как и я, на что—то надеялись?

Сняв обувь, я забралась на огромный камень. Склянка с зельем предательски дрожала в руках…

Ночное небо казалось черным полотном, заполненным яркими звездами — они были рассыпаны словно тысячи бриллиантов, сияющих в свете огней ночного города.

Эрмер был прекрасен — смесь магии и технологии, алхимии и искусства… Огромный город сиял в ночи, будто горел белым пламенем. Выстроенный из черного камня, он всегда казался мне чем—то потусторонним и неземным. Острые шпили башен, верхушки которых врезались в низко плывущие облака; огромная, как скала, защитная стена, созданная из острых черных камней, внушала ужас от одного лишь взгляда на ее периметр; элитные стражи Эрмера в полном военном облачении считались самыми смертоносными воинами за всю историю существования этого мира.

— Не нужно ненавидеть нас, Сэрех, — голос друга вновь вывел меня из задумчивости, — мы всегда были на твоей стороне, верховная ведьма. Были и будем. И если ты так уверена в приговоре, то дай нам хотя бы тебя похоронить — если ты вызовешь раманш, такой возможности не будет.

Я молча забрала необходимые для призыва вещи, поцеловала старого друга в лоб, заставив отойти как можно дальше.

Небольшие волны мягко обволакивали холодные камни, тут же отступая назад. Я стояла в полной тишине, наслаждаясь моментом и прощаясь с этим миром. Пустота — вот что я чувствовала. Ни прошлого, ни будущего. Многие говорили, что в подобные моменты перед глазами пролетает вся жизнь, но ничего похожего со мной не происходило. Лишь холод камня, что ощущался босыми ногами, легкое дуновение ветра и пустота в душе.

За последние десять лет я ни разу не плакала. Как бы больно мне ни было, как бы страшно… Но никто в этом мире, даже я сама, не видел моих слез. Столько сил вложено в собственное обучение, столько душевной и физической боли познано, столько потерь и страданий, надежд на тихое и счастливое будущее в кругу семьи… и что в итоге? Предательство, обвинение и смерть. Позор на весь мой род.

— Ну уж нет, твари, — прорычала я, — не в этот раз.

Откупорив склянку с зельем, я резко опрокинула ее, выливая содержимое в воду.

Как и было написано в рецептах, поверхность воды мгновенно пошла рябью и покрылась тонкой пленкой.

Наступила тишина… Полное отсутствие звука… ни шума прибоя, ни трепета ветра. Ничего…

Полное безмолвие. Словно время остановилось, позволяя услышать лишь собственное сердцебиение…

За несколько дней до призыва

— Это же счастье, говорили они! — моему возмущению не было предела,

— сможешь жить при дворе, говорили они! Какая же ты везучая, все так же говорили они, и что в итоге?

Я ходила по камере, не в силах сдержать эмоции. Один из элитных стражей Эрмера с ужасом в глазах наблюдал за тем, как я теряю над собой контроль. Ярн, как всегда, был слишком впечатлителен!

— Сэрех, это какой—то абсурд! — он пытался найти объяснение всему происходящему, но судя по печальному взгляду, получалось с трудом.

— Ярн! Я — козел отпущения! А если еще точнее, то коза! Да как они вообще могли подумать, что я способна поднять руку на сына правителя?

— на эмоциях сдерживать магию получалось с трудом, но мне на это было откровенно наплевать. — И ведь знала же, что надо слать ко всем чертям с этим их чудесным предложением о должности верховной ведьмы! Так нет же, захотела спокойной жизни…

— Не думаю, что маги подобного уровня живут спокойно, — заметил Ярн, скептически смотря на то, как мои руки выделывают пассы, — тут ты и сама понимаешь, что век верховных магов недолог… То тут яд капнет, то здесь змея укусит, то топор случайно на голову упадет…

— Ага, — рыкнув в ответ, я беспомощно села на солому, — причем «случайно» он может упасть аж три раза подряд, да? Ярн, я просто хочу жить, а не вот это вот все! И ведь главное, все так совпало! Яд в лаборатории они нашли… Естественно нашли! Яды — одна из моих специализаций! Как же все это… бесит! Но самое жуткое то, что бедный мальчик ушел из жизни только потому, что был сыном правителя! Он же еще подросток совсем!

Дикое чувство несправедливости в очередной раз взяло верх, и я вновь встала на ноги, продолжая измерять камеру шагами. Ярн терпел — он всегда был очень тихий и спокойный, словно изголодавшийся удав — вроде внешне без эмоций, но оглянуться не успеешь, а ты уже в желудке… Своего рода огромная скала с прожорливым брюшком.

— Слушай, мне теперь что, в этой камере до самого приговора сидеть? Да в этих помещениях даже крысы не живут, почему меня именно сюда посадили?

Ярн и сам не понимал, это здание уже давно не функционировало, как полноценная тюрьма — оно постепенно разрушалось, не прогревалось даже магическим путем, и те несчастные, что сидели здесь годами, в конечном итоге умирали от воспаления легких, почек, печени и прочих внутренних органов, которых в нашем организме достаточно.