«Старшая сестра его величества. Жизнь»

Тонкий шелк ночной сорочки приятно холодил тело. Мелкие жемчужины, изумруды и бриллианты, рассыпанные по подолу, воротнику и рукавам, вспыхивали разноцветными огоньками, отражая пламя свечей. Мягкий длинный ворс белоснежного ковра, подаренного лично Аддийским султаном, нежно ласкал босые ступни юной принцессы Елины.

Три года назад, она влюбилась в восточного красавца и умоляла отца заключить брачный договор с Эбрахилом. Вот только султан уже был женат, и его величество ответил категорическим отказом. Вторая жена — не первая. И прав у нее меньше, чем у служанки.

Елина вздохнула. Сердечко до сих пор ныло от воспоминаний. Черные, как ночь глаза, пылкие взгляды, густой, сладкий, как халва, голос снились ей так же часто, как три года назад. И пусть она приняла отказ и смирилась с решением отца, но перестать мечтать не могла.

— Ай! — резкий укол боли прервал неспешный ход мыслей, — Арита!

— Простите, ваше высочество, — личная камеристка виновато опустила глаза. Сегодня она была на редкость нерасторопна. И уже два раза неосторожно дернула принцессу за волосы, разбирая сложную прическу.

От растопленного камина тянуло теплом. Ярко-алые всполохи пламени, тихий треск сгорающей древесины, терпкий аромат травяного напитка с цветочным медом из котелка, который Итана, горничная, только что сняла с огня. Привычный, спокойный уют позднего вечера.

— Ваше высочество, — Итана с поклоном протянула большую деревянную кружку горячего взвара, который согревал изнутри в самую прохладную ночь.

В королевском замке даже в самую жару царил северный холод, и горячее солнце червеня — первого летнего месяца — не в силах было прогреть толстые каменные стены.

Елина склонилась над кружкой и вдохнула аромат: мед, чабрец, мята, лаванда и немного сушеных ягод ежевики и лесной клубники. Все, как она любит. Осторожно подула, собираясь пригубить…

— Ай! Арита! — Камеристка в очередной раз неловко вытащила шпильку, причиняя боль. — Что с тобой сегодня?! Ты ужасно неловкая!

— Простите, ваше высочество, — присела в поклоне Арита. И взволнованно прижала руки к груди, — Ах, ваше высочество, мне на кухне такое рассказали! И я никак не перестану думать об этом… Это так ужасно, так ужасно! Ваше высочество!