«Самый симпатичный во дворе»

Константин Исмаев

Самый симпатичный во дворе

… Тихим вечером, звездным вечером, – как пел когда-то Юрий Визбор…

Теплым летним вечером Анюта сидела на лавочке у себя дворе и грустила.

Молодой месяц лукаво улыбался ей с неба, но не мог развеселить.

Мамы с детьми с наступлением темноты разошлись по домам. Из соседнего двора доносились нестройные гитарные аккорды. Дениска Красавцев устроил там день рождения с шашлыками, к большому неудовольствию жильцов.

Они даже вроде намекнули ему, что вызовут полицию. Но Дениска ответствовал, что с полицией у него чики-пики.

В это можно было поверить, так как старший оперуполномоченный отдела Сережа – не будем разглашать его фамилию, дабы не компрометировать органы – принимал в шашлыках живое участие. Оперу Сереже нравился дорогой виски «грин лейбл», который купил по случаю своего 25-летия Дениска Красавцев.

И ради того, чтобы насладиться этим напитком, вся молодежь из Аниного двора переместилась в соседний. Причем даже те, кого Красавцев не пригласил. Они наивно полагали, что дорогой алкоголь располагает к доброте, рассчитывая через некоторое время стать приглашенными…

Анюта не пошла к Красавцеву.

Хотя ее-то как раз пригласили.

Она сидела на лавочке одна, потягивая дешевое пиво из банки, и грустила, свесив русую голову.

Дело было в том, что неделю назад Анюту бросил парень, и это был отнюдь не Дениска Красавцев.

Красавцев, несмотря на красивую фамилию, был довольно заурядным мужиком, ростом сто семьдесят и с пузцом.

А черный бумер Красавцева в глазах Ани ничего не стоил.

Нет, ее бросил другой человек. И этот человек действительно был очень красив.

Он вышел из ее квартиры ранним недобрым утром неделю назад – со словами, чтобы она не ждала, – и растворился в каменных джунглях.

Умолять было бесполезно.

Анюта вздохнула.

Да, умолять было бесполезно – ведь стоило Косте небрежно поманить пальцем, как за ним сию же секунду бежали многие и многие женщины…

Это был человек свободный, как ветер над Атлантикой, и такой же безжалостный, – как сейчас начала понимать Аня.

И теперь ей ничего не оставалось, как одиноко сидеть на лавочке, пить горькое пиво и грустить о несбыточном.

Но судьба порой делает кульбиты.

Константин Исмаев

Самый симпатичный во дворе

… Тихим вечером, звездным вечером, – как пел когда-то Юрий Визбор…

Теплым летним вечером Анюта сидела на лавочке у себя дворе и грустила.

Молодой месяц лукаво улыбался ей с неба, но не мог развеселить.

Мамы с детьми с наступлением темноты разошлись по домам. Из соседнего двора доносились нестройные гитарные аккорды. Дениска Красавцев устроил там день рождения с шашлыками, к большому неудовольствию жильцов.

Они даже вроде намекнули ему, что вызовут полицию. Но Дениска ответствовал, что с полицией у него чики-пики.

В это можно было поверить, так как старший оперуполномоченный отдела Сережа – не будем разглашать его фамилию, дабы не компрометировать органы – принимал в шашлыках живое участие. Оперу Сереже нравился дорогой виски «грин лейбл», который купил по случаю своего 25-летия Дениска Красавцев.

И ради того, чтобы насладиться этим напитком, вся молодежь из Аниного двора переместилась в соседний. Причем даже те, кого Красавцев не пригласил. Они наивно полагали, что дорогой алкоголь располагает к доброте, рассчитывая через некоторое время стать приглашенными…

Анюта не пошла к Красавцеву.

Хотя ее-то как раз пригласили.

Она сидела на лавочке одна, потягивая дешевое пиво из банки, и грустила, свесив русую голову.

Дело было в том, что неделю назад Анюту бросил парень, и это был отнюдь не Дениска Красавцев.

Красавцев, несмотря на красивую фамилию, был довольно заурядным мужиком, ростом сто семьдесят и с пузцом.

А черный бумер Красавцева в глазах Ани ничего не стоил.

Нет, ее бросил другой человек. И этот человек действительно был очень красив.

Он вышел из ее квартиры ранним недобрым утром неделю назад – со словами, чтобы она не ждала, – и растворился в каменных джунглях.

Умолять было бесполезно.

Анюта вздохнула.

Да, умолять было бесполезно – ведь стоило Косте небрежно поманить пальцем, как за ним сию же секунду бежали многие и многие женщины…

Это был человек свободный, как ветер над Атлантикой, и такой же безжалостный, – как сейчас начала понимать Аня.

И теперь ей ничего не оставалось, как одиноко сидеть на лавочке, пить горькое пиво и грустить о несбыточном.

Но судьба порой делает кульбиты.