«Самый симпатичный во дворе»

Константин Исмаев

Самый симпатичный во дворе

… Тихим вечером, звездным вечером, – как пел когда-то Юрий Визбор…

Теплым летним вечером Анюта сидела на лавочке у себя дворе и грустила.

Молодой месяц лукаво улыбался ей с неба, но не мог развеселить.

Мамы с детьми с наступлением темноты разошлись по домам. Из соседнего двора доносились нестройные гитарные аккорды. Дениска Красавцев устроил там день рождения с шашлыками, к большому неудовольствию жильцов.

Они даже вроде намекнули ему, что вызовут полицию. Но Дениска ответствовал, что с полицией у него чики-пики.

В это можно было поверить, так как старший оперуполномоченный отдела Сережа – не будем разглашать его фамилию, дабы не компрометировать органы – принимал в шашлыках живое участие. Оперу Сереже нравился дорогой виски «грин лейбл», который купил по случаю своего 25-летия Дениска Красавцев.

И ради того, чтобы насладиться этим напитком, вся молодежь из Аниного двора переместилась в соседний. Причем даже те, кого Красавцев не пригласил. Они наивно полагали, что дорогой алкоголь располагает к доброте, рассчитывая через некоторое время стать приглашенными…

Анюта не пошла к Красавцеву.

Хотя ее-то как раз пригласили.

Она сидела на лавочке одна, потягивая дешевое пиво из банки, и грустила, свесив русую голову.

Дело было в том, что неделю назад Анюту бросил парень, и это был отнюдь не Дениска Красавцев.

Красавцев, несмотря на красивую фамилию, был довольно заурядным мужиком, ростом сто семьдесят и с пузцом.

А черный бумер Красавцева в глазах Ани ничего не стоил.

Нет, ее бросил другой человек. И этот человек действительно был очень красив.

Он вышел из ее квартиры ранним недобрым утром неделю назад – со словами, чтобы она не ждала, – и растворился в каменных джунглях.

Умолять было бесполезно.

Анюта вздохнула.

Да, умолять было бесполезно – ведь стоило Косте небрежно поманить пальцем, как за ним сию же секунду бежали многие и многие женщины…

Это был человек свободный, как ветер над Атлантикой, и такой же безжалостный, – как сейчас начала понимать Аня.

И теперь ей ничего не оставалось, как одиноко сидеть на лавочке, пить горькое пиво и грустить о несбыточном.

Но судьба порой делает кульбиты.

В тот момент, когда в соседнем дворе, подражая молодому Лучано Паваротти, безуспешно пытались взять верхнее «до», к Ане подошел незнакомый молодой человек.

Он был одет в джинсовый костюм и немного походил на Сергея Есенина.

За спиной – два черных футляра.

– А принцесса у окна все-то молча и одна, – негромко произнес он.

«Музыкант? А почему бы и нет?» – равнодушно подумала Аня.

– Одна? А погреть некому, – сказала она.

– Как зовут тебя, красавица?

Аня поморщилась. Какой бодрый.

– Ну уж сразу и красавица. Анюта меня зовут. И что?

– Хочешь, развеселю?

– Сумеешь?

– Не сомневайся, ахах.

– Ты что, клоун по профессии, веселишь людей? – брякнула Анюта, и тут же сообразила, что фраза, в общем, хамоватая; и почему-то испугалась, что незнакомый парень уйдет.

А она опять же неизвестно почему – не хотела, чтобы он уходил.

Женская душа загадочна!

Поэтому Аня, чтобы замять бестактность, быстро сказала:

– А тебя как зовут, таинственный незнакомец?

– Аполлон.

– Да ну? Действительно смешно сказал. Бельведерский?

– Нет. – Юноша с серьезной миной полез в карман, достал паспорт, раскрыл и дал Ане.

– Аполлон Зевсович Кифаред, – прищурясь в сумерках, прочитала та. – Красивая фамилия. А папу-то у тебя как звали?

– Ахахах! Ну и имечко.

Юноша пожал плечами.

– В ваших краях некруглое, это да. Потому можешь звать меня Андрей.

И он присел рядом.

– Только ты это, паспорта на принтере больше не печатай, сажают за это, – буркнула Аня.

– Ага. Учтем. Хаха, – Андрей счастливо засмеялся и обнял Анюту за талию.

Та не стала сопротивляться.

Аня не стала сопротивляться объятьям Андрея не только потому, что хотела отвлечься от мыслей о Косте. Дело было еще и в том, что, во-первых, Андрей своей медальной красотой не уступал Косте. А может быть, и превосходил его.

Так решила Аня, немного отстранившись и придирчиво оценив нового ухажера.

А во-вторых…

Костя был сильный мужик, это да. Он мало чего боялся, многое мог и никогда не терялся. И эта его сила чувствовалась – она…

Аня не смогла бы это объяснить… но эта сила как бы волнами исходила от Кости. Особенно при объятиях и так далее.

Ну, про то, что силу мужика можно почуять на расстоянии – любая баба знает. То есть, простите, дама.

А от Андрея исходила похожая волна силы, и эта волна – черт возьми! – была существенно сильнее, чем у Кости, – с изумлением поняла Анюта. Хотя «волна» и была, – как бы это сказать… совсем другого свойства.

Непонятно!

Чтоб лучше продегустировать, Анюта придвинулась ближе к Андрею и прижалась к нему всем телом.

Через секунду она уже висела у него на шее, и они самозабвенно целовались, – не хуже, чем Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет на борту погибающего «Титаника».

Если не выпендриваться словесно, это называется – «как в последний раз».

– Лето! – вдруг провозгласил Андрей, отрываясь. – Так мою маму зовут, – непонятно добавил он.

– Слушай, а ты под гитару петь умеешь? – спросила Анюта.

– Под кифару.

– Это что такое?

– Это такой музыкальный инструмент.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY