«Ведьмой быть не запретишь...»

Ведьмой быть не запретишь...

Резко подскочив с кровати, но еще не успев толком проснуться, посмотрела на громыхающую под сильными ударами дверь, которая и так хлипко висела на петлях, а сейчас так вообще щепки в разные стороны летели. Кого принесло в такую рань?

С удовольствием потянувшись, все равно спешить некуда, дверь практически пала в неравном бою, сделала шаг и наступила на хвост маленькому рысенку, коего приютила пока подрастет да силу наберет, и который сейчас остервенело вцепился в мою ногу с самым мстительным выражением на пушистой мордочке. Дверь опасно затряслась под лавиной новых ударов и с той стороны послышался завывающий голос:

— Васька, открывай!!! Быстрее!!!

Вот теперь все становилось понятно. Более не церемонясь сбросила рысенка, и он юркой тенью забрался под кровать, быстро прошлепала босыми ногами ко входу и открыла изрядно покоцанную дверь. На меня взирала расхристанная девица — коса заплетена абы как, и растрепавшись в дороге напоминала гнездо кукушки, сарафан натянут на голое тело, что позволяло рассмотреть покатые плечи и объемную грудь. Передо мной во всей своей красе стояла наша княжна.

— Что? — круглый подбородок девушки задрожал. — Снова? — не смогла сдержать тяжелого вздоха.

Она быстро закивала головой, и отодвинув меня в сторону прошла в избушку. Мне ничего не оставалось как кое-как навесив дверь обратно на петли поплестись следом. Любава внимательно оглядев обстановку строго спросила:

— А где Кузьмич?

Из моей груди снова вырвался тяжелый вздох. Мой домовой спрятался, оставив нерадивую ведьму на произвол судьбы. Дело в том, что в прошлый раз они с Любавой на спор пили горилку, и красна девица перепила моего домового, за что тот и поплатился. У Любавы юмор был своеобразный и не каждому понятный, вот она и остригла бороду да волосы ему, а для маленького народа это позор. И вот теперь прячется по углам Кузьмич, стыдно ему людям на глаза показываться, ждет пока все заново отрастет. Но выдавать его я не собиралась.

— В гости к тетке отпустила. Она недалече живет.

Любава покивала головой, вытащила упирающегося рысенка из под кровати и с силой прижала к мягким телесам. Тот приняв свою нелегкую участь обмяк в ее руках. Из ясных голубых глаз девицы покатились крупные слезы, прокладывая влажные дорожки по пухлым щекам. Я, сверх меры удивленная, захлопотала вокруг нее.