«Роза для герцога»

Таня Соул

Роза для герцога

Над берегами утопающей в зелени Каринэи сиял едва народившийся месяц. Его свет мелким бисером катился по упругим бутонам роз в замковом саду.

— Умоляю, инара. Помогите. — Иссохший от горя и поседевший раньше срока мужичина склонился к ногам юной служанки, густотою каштановых волос и алостью губ не уступавшей признанным красавицам Южной половины Кресанта.

— Ну, кто сказал тебе, что я инара? — Девушка опасливо оглянулась и, не заметив поблизости наблюдателей, подхватила мужчину под руки и заставила выпрямиться.

— Я знаю. — В его потухшем взгляде вспыхнул огонь надежды. — Это вы тогда помогли Сатэйре. Это вы… Помогите и мне, прошу!

Розалин — простая служанка в замке герцога Каринэйского, крестьянская дочь, осмелившаяся уехать в столицу. Её дар целителя — насмешка судьбы, не больше. У неё не было учителей, её не мучил жар амбиций. Ей хотелось простого счастья и спокойствия, но даже об этом теперь нельзя и помыслить. Нескончаемый поток нуждающихся заставлял её вздрагивать при виде незнакомцев, а огонь феодальной войны, охватившей Кресант, поселил в её сердце грызущий страх.

— Тише. — Её голос был строг. — Я помогу тебе.

Пусть душа Розалин и преисполнена добра, но помогала людям она совсем не поэтому. Ёе дар жёг и выкручивал руки, стоило ей отказать кому-то в помощи. Сочувствие поневоле — её удел.

Она положила уже горящую бледно-зелёным светом ладонь на грудь седовласого мужчины:

— Твоё имя.

Он склонил голову в почтении: после иссыхания Северного и Южного источников целители рождались только в чистокровных родах. Их почитали и ценили, а их помощь обходилась кресантийцам в копеечку. Но недавно по Каринэе расползлись слухи о новой инаре, избранной Южным источником безродной служанке, не берущей плату. И не было ни одного просящего, кому бы она отказала.

Свет её исцеляющей ладони проник сквозь одежду и коснулся тела мужчины, и в душе его начало разливаться спокойствие. Инары лечили совсем иначе нежели родовитые целители. Их дар облегчал душевные муки и возвращал людям радость, в темноту безнадёжности он приносил свет.

Слёзы облегчения и радости наполнили глаза Вейрона и сами собою проложили дорогу по иссушенным ветром щекам.