«Почти нулевая вероятность»

Катя внутренне так кипела от возмущения, что на полном серьёзе опасалась, что сейчас у неё пар из ушей пойдёт.

Ну надо же, эта старая грымза Зоя Матвеевна сказала… сказала при Андрюшеньке, что она – новая уборщица. Строго говоря, это соответствовало действительности, но можно же было не так прямолинейно!

– Я, блин, не уборщица, – злобно прошипела Катенька себе под нос, взбираясь на неустойчивую стремянку, – я, блин, менеджер по клинингу! – Она сердито смахнула пыль с верха двери. – Менеджер!!!

Дверь офиса не ответила. Катя так усердно потерла табличку "ООО Пух-Перо", что удивительно, как не протерла дырку, стала спускаться с хлипкой стремянки, и в этот момент ступенька хрустнула под ногой и сломалась. Катя потеряла тряпку и равновесие, с писком полетела спиной вперед… но вместо ожидаемой жесткой посадки на пол оказалась в чьих-то объятиях.

– Упс! – сказал так удачно поймавший ее Андрюшенька. – Живая?

– П-почти, – пролепетала Катя, вися в его руках и глядя на застрявшую в расщепленной ступеньке тапку. Опухающая щиколотка болела.

Тут, со скрежетом отодвинув дверью мешающую стремянку, на шум высунулась из офиса директриса "Пух-Пера".

– Чего тут ещё за непотребство?! – заголосила она, увидев своего племянника с убор… менеджером по клинингу в руках. – Ишь чего придумала, без году неделя работает, а туда же! Андрей, поставь ее, откуда взял, я ей зарплату плачу не за то, чтобы она тут на замдиректора висела!

Андрей послушался и аккуратно прислонил Катю к стене.

– Зо-оя Матвеевна… – послышалось из ателье по соседству. В дверях нарисовалась Татьяна Степановна, тётушка Кати, по доброте душевной и пристроившая студентку подработать на каникулах. – Чем разоряться попусту, купили бы стремянку-то нормальную… А то, глядишь, покалечилась племяшка-то моя, а с кого спрашивать? Катюш, ты как?

– Я, кажется, ногу потянула, теть Тань… болит зверски.

Зоя Матвеевна только глазами похлопала и гордо фыркнула:

– Племяшка твоя такую корму разъела, что какую стремянку ни купи, всё равно сломает!

– И правильно! – похвалила Татьяна. – Усохшие вешалки давно не в моде!

Зоя пошла красными пятнами: камешек был явно в её огород.

– Понеслось… – вздохнул Андрей и проникновенно посмотрел на Катю, от чего та почувствовала, что вот-вот растает и стечёт на пол. Затем глянул на взвинченных руководительниц, уже готовых скатиться до базарной перебранки. – Чего кипишитесь? Отвезу ее до хаты, пускай лечится…

– А кто офис убирать будет?! – тут же завопила Зоя.

– Сама уберёшь разок, не развалишься, – отрезала Татьяна и тут же, обернувшись к Андрею, заворковала: – Отвези, Андрюшенька, отвези, ножку-то перебинтовать помоги, а Катюша тебя потом чайком напоит… Погодь только секунду, рюкзачок Катюшин вынесу.

– Чайком напоит, потом в постельку уложит… – уже спокойнее, но всё равно злобно проворчала Зоя. – Ладно, отвези пострадавшую… и сразу обратно! Тебя накладные ждут!

– Jawohl, тётя Зоя! – бодро ответил Андрюша, подобрал Катину тапочку, вручил ей – прямо как Принц Золушке! – примерился, со словами "Виси смирно, не свались" без особых церемоний перекинул Катю через плечо и потопал к лестнице. Катя смирно висела, попутно запихивая тапочку в боковой карман рюкзака.

Машина Андрея – новенькая васильково-синяя БМВ – стояла на площадке позади здания торгового центра, где на втором этаже и ателье "Золушка", и ООО "Пух-Перо" арендовали помещения. Андрей загрузил Катю на переднее сиденье, забрался в машину сам, вставил в замок зажигания ключ и спросил:

– Куда рулить?

Катя, внезапно оказавшаяся в столь романтичной ситуации спасаемой девы, сбивчиво – из-за волнения – объяснила маршрут от торгового центра до своего дома. Ехать было, к ее огромному сожалению, недалеко, однако она всё же успела наскоро пояснить, что зовут её Катя, что она на самом деле студентка аграрного универа, просто тетушка помочь с уборкой в ателье попросила, и что чай в доме, увы, только в пакетиках, зато есть вполне приличный кофе.

Андрей на её монолог снисходительно кивал, а подкатив к дому, выбрался из-за руля, обошел машину и открыл Кате дверь. И в тот самый момент, когда Катя радостно обвила руками шею того, о ком мечтала уже целых три недели, предвкушая, как он отнесет ее на руках в квартиру, рядом кто-то громко сказал "ЧПОК!". Молодые люди синхронно повернулись в поисках источника странного звука…

… и оказалось, что "ЧПОК!" сказала ткань мироздания, разрываясь и выпуская…

– Тента-акли!!! – испуганно вскрикнула Катя, вываливаясь из машины.

– Чего? – переспросил явно обалдевший от зрелища Андрей.

Полупрозрачные гнусно извивающиеся щупальца метнулись к нему, мгновенно оплели руки-ноги и потащили в прореху в ткани мироздания.

– А ну лапы прочь! – завопила Катя, даже перестав бояться от возмущения этакой наглостью. Три недели томных вздохов и робких взглядов, а потом такой облом?! Ну уж нет! Ищи себе другого, Ктулху недобитый!!!

И, не обращая внимания на боль в ноге, она отважно бросилась спасать жертву похищения.

Что-то еще раз громко чпокнуло, тентакли хаотично задергались, хватая что попало. Попали Катя, машина Андрея, забытый детский совочек, розовый куст из соседского палисадника и бутылка из-под безалкогольной "Балтики", причем – в отличие от прочей "добычи" – Катя, прежде чем портал схлопнулся, успела осознать, что попала конкретно.

Единственная свидетельница этой сцены, кошка на лавочке, пригладила вздыбившуюся шерсть, лениво зевнула и, перевернувшись на другой бок, снова задремала.

В это мгновение прислужница отодвинула занавес из лиан и в просторную пещеру, грациозно покачивая пышными бедрами, вошла прекрасная дочь Правителя джунглей. Несмотря на всю суровую подготовку в Экспедиционном корпусе, Юэйн почувствовал, как учащается сердцебиение и замирает дыхание, - он никогда еще не видел столь удивительного сочетания: зеленые как небо огромные глаза и рыжие как степная трава буйные кудри, небрежно сколотые парой костяных шпилек.

(ЛФР "Разлученные океаном")

Видимо, Кате была-таки суждена в этот день жесткая посадка, потому как она после непродолжительного и не сопровождавшегося какими-либо спецэффектами полёта вывалилась из портала и шмякнулась на пол в полутемном непонятном сарае, где зверски воняло паленой тканью и какой-то кислятиной. Не успела она опомниться от боли в ушибленном копчике, как на нее сверху набросилось нечто многолапое и царапучее. Заверещав, Катя отодрала его от головы, отбросила… и только тогда сообразила, что это всего лишь кустик роз, вырванный с корнем какой-то неведомой силой.

– Ой, блин… – жалобно сказала Катя, оглядываясь и безуспешно пытаясь понять, что происходит. – Ой, яп-понский бог…

Краем глаза она уловила некое движение у стены сарая. То, что сначала показалось большой кучей дымящихся лохмотьев, зашевелилось. Волосы на голове Кати тоже зашевелились. Поднявшись, куча обрела облик в целом антропоморфной фигуры – жутко воняющей, невнятно мычащей и чем-то зловеще хлюпающей. К Кате потянулись руки, с которых капала какая-то тягучая дрянь…

Катя заорала и попыталась отползти.

Куча шарахнулась в угол, схватила палку с чем-то светящимся на конце и попыталась ткнуть ею Катю.

Катя заорала ещё громче, хотя это казалось физически невозможным.

И тут часть стены, оказавшаяся дверью, отъехала в сторону, и в сарай осторожно заглянул человек. Самый обычный человек, молодой, рослый, крепкий, с виду мрачный, но Катю обрадовало уже отсутствие у него тентаклей, копыт и когтей. Мгновенно оценив обстановку, он что-то сказал на незнакомом Кате языке. Куча отозвалась длинной тирадой, судя по интонации – матерной.

– Э-э… кто я? Где вы? Ой, то есть – кто вы и где я? – нервно спросила Катя. – И куда вы дели Андрюшу?

Мрачный тип развел руками – дескать, nicht verstehen, Fräulein, – и, повернувшись к куче, что-то кратко потребовал. Куча кивнула, извлекла из своих недр какой-то небольшой золотистый предмет, покрутила им вокруг себя и начала линять и обтекать, обтекать и линять… пока не долиняла до взъерошенного парня лет двадцати с небольшим, тоже вполне обычного, только очень уж скудно одетого.

Катя перевела дух. Вроде люди. С людьми – в отличие от куч – она общаться, в общем-то, умела. Тем более что эти люди пока не казались агрессивными.

Правда, наладить контакт все равно оказалось затруднительно, поскольку язык, на котором обратились к ней взъерошенный парень и мрачный тип, был Кате совершенно незнаком. Не будучи полиглотом, она всё же могла определить, что это не английский, не немецкий и вроде не японский (из которого, впрочем, Катя знала только "сайонара", "нэка" и "ксо"). Попытки жестикуляции тоже понимания особо не добавили.

Взъерошенный что-то озадаченно сказал Мрачному и вдруг так пристально уставился на Катю, что ей даже показалось, что от его взгляда защекотало в голове. Катя представила, как она сейчас выглядит: встрепанная, поцарапанная, в дешевом рабочем шмотье, – и поежилась.

Тогда Взъерошенный вздохнул, что-то буркнул другому, Мрачному, и сделал явно приглашающий жест в сторону открытой двери. Это Катя поняла и попыталась встать, совсем забыв от потрясения, что она девушка травмированная. Нога, естественно, снова подвернулась, и Катя с мявом плюхнулась обратно на пол.

Парни встревожились, посовещались, потом Мрачный натужно заулыбался (как дитю малому, неразумному) и медленно приблизился, старательно показывая пустые руки с самым успокаивающим видом.

– Да поняла, что есть пока не собираешься, – пробурчала под нос Катя.