«Эфиррия»

— «Трэл Хэксон, я прошу руки вашей дочери», — торжественно произнёс Сигвальд, и у стоящей в дверях Мидис сердечко пропустило удар. Девушка замерла, затаив дыхание, не веря в своё счастье. Отец Мидис не был удивлён. Он перевёл взгляд на замершую дочь, отмечая, как у его малышки по щекам скользнули слезинки, как в её глазах светится любовь и улыбнулся. «Я даю вам своё благословение трэл Сигвальд», — ответил пожилой мужчина.

Эвелина с улыбкой обвела взглядом своих слушателей и продолжила читать:

— И через декаду, в яркий, солнечный день, в храме Благостых Отца и Матери у алтаря стояли Мидис и Сигвальд. Произнеся клятву верности, молодой мужчина повернулся к любимой, снял покров с её головы и, прошептав: «Люблю тебя», — подарил ей поцелуй.

Услышав дружный вздох, Эвелина подняла голову, закрывая книгу. С улыбкой посмотрела на сверкающих глазками девчонок и скривившихся мальчишек, но по тому, как абсолютно все слушали, затаив дыхание, было понятно — сказание понравилось.

— А сейчас, молодые люди, — девушка поднялась и оправила подол длинного платья: — расходимся по комнатам. Прислужники скоро позовут всех к ужину.

— Трэя Эвелин, — девочка в розовом платьице преградила дорогу девушке: — а завтра? Завтра вы почитаете нам?

— Обязательно, Бекки, — пообещала, улыбаясь, Эвелина и, попрощавшись с ребятнёй, быстрым шагом покинула гостиную.

Витая в своих мыслях и сладко щурясь от предвкушения, Эвелина лёгким шагом пересекла коридоры реабилитационного крыла, свернула в служебный корпус и замерла у двери рекреационных апартаментов.

В подобных комнатах медицинский персонал мог передохнуть, перекусить, восстанавливая силы, ну и конечно освободиться от излишков мёртвого эфира Бездны.

Эвелина тихонько приоткрыла дверь и тут же раздражённо поморщилась, услышав женский смех и беззаботное щебетание.

«Опять сплетничают! Нет, чтобы с детьми позаниматься, почитать им, отвлечь беседами!» Мотнула головой, вспоминая предстоящую вечером встречу и вошла в рекреационную.

Не обращая внимания на повисшую тишину, нарушаемую позвякиванием тонкого фарфора чашек, мазнула взглядом по столу у окна, за которым сидели четыре женщины. Её коллеги по целительству и незнакомка, которая, не скрывая любопытства, нагло рассматривала Эвелину.

— «Трэл Хэксон, я прошу руки вашей дочери», — торжественно произнёс Сигвальд, и у стоящей в дверях Мидис сердечко пропустило удар. Девушка замерла, затаив дыхание, не веря в своё счастье. Отец Мидис не был удивлён. Он перевёл взгляд на замершую дочь, отмечая, как у его малышки по щекам скользнули слезинки, как в её глазах светится любовь и улыбнулся. «Я даю вам своё благословение трэл Сигвальд», — ответил пожилой мужчина.

Эвелина с улыбкой обвела взглядом своих слушателей и продолжила читать:

— И через декаду, в яркий, солнечный день, в храме Благостых Отца и Матери у алтаря стояли Мидис и Сигвальд. Произнеся клятву верности, молодой мужчина повернулся к любимой, снял покров с её головы и, прошептав: «Люблю тебя», — подарил ей поцелуй.

Услышав дружный вздох, Эвелина подняла голову, закрывая книгу. С улыбкой посмотрела на сверкающих глазками девчонок и скривившихся мальчишек, но по тому, как абсолютно все слушали, затаив дыхание, было понятно — сказание понравилось.

— А сейчас, молодые люди, — девушка поднялась и оправила подол длинного платья: — расходимся по комнатам. Прислужники скоро позовут всех к ужину.

— Трэя Эвелин, — девочка в розовом платьице преградила дорогу девушке: — а завтра? Завтра вы почитаете нам?

— Обязательно, Бекки, — пообещала, улыбаясь, Эвелина и, попрощавшись с ребятнёй, быстрым шагом покинула гостиную.

Витая в своих мыслях и сладко щурясь от предвкушения, Эвелина лёгким шагом пересекла коридоры реабилитационного крыла, свернула в служебный корпус и замерла у двери рекреационных апартаментов.

В подобных комнатах медицинский персонал мог передохнуть, перекусить, восстанавливая силы, ну и конечно освободиться от излишков мёртвого эфира Бездны.

Эвелина тихонько приоткрыла дверь и тут же раздражённо поморщилась, услышав женский смех и беззаботное щебетание.

«Опять сплетничают! Нет, чтобы с детьми позаниматься, почитать им, отвлечь беседами!» Мотнула головой, вспоминая предстоящую вечером встречу и вошла в рекреационную.

Не обращая внимания на повисшую тишину, нарушаемую позвякиванием тонкого фарфора чашек, мазнула взглядом по столу у окна, за которым сидели четыре женщины. Её коллеги по целительству и незнакомка, которая, не скрывая любопытства, нагло рассматривала Эвелину.