«Мама для Совенка»

Боброва Екатерина. Мама для Совенка. Часть 1

Добро надо делать умеюче, а то и до беды недалеко. Спасла потерявшегося ребенка, а деть возьми и окажись сбежавшим из соседнего мира шестым принцем. И ладно вернула и забыла, но в его побеге теперь обвиняют Юлю. Как тут выжить, когда с одной стороны давят и требуют непонятно чего старшие братья, а с другой — Совенок не отпускает, и сердце болит оставить его одного.

Одиноко стоящего у подъезда малыша лет пяти она заметила издалека. Мальчишка выделялся серой, давно немытой шевелюрой густых волос, стриженных на манер ирокеза. Коричневая куртка на нем была явно снята со взрослого. Ее рукава доставали почти до земли, и пацан меланхолично болтал ими из стороны в сторону, сосредоточенно разглядывая окна подъезда.

Юля переложила тяжелый пакет в другую руку, прибавила шаг. Сердце противно заныло — так бывало, когда перед ней вставала проблема, требующая непростого решения. Чем ближе подходила, тем крепче стискивала зубы. Надежда, что малыш ждет кого-то из взрослых, таяла с каждым шагом. Она знала более-менее всех детей в подъезде, но этот ребенок был ей незнаком. Такого захочешь — не забудешь. Странная обувь — больше похожая на пошитые вручную мягкие сапожки, бывшие когда-то белыми штанишки, едва выглядывающие из-под чрезмерно-большой куртки, грязь на щеке и огромные серые глаза, опушенные густыми ресницами.

Эти глаза цепляли. Непонятно чем, но Юля остановилась. Поставила пакет на скамейку, уже ругая себя за мягкость: «Куда опять лезешь, дура?», медленно повернулась, присела на корточки и, улыбаясь, спросила:

— Чей ты, малыш? Маму ждешь?

В равнодушном взгляде мальчишки промелькнул интерес. Он склонил голову набок, став похож на серую, пушистую сову. Поджал губы, почесал грязным пальцем нос, окинул ее внимательным, показавшимся взрослым взглядом. Юля терпеливо ждала ответ.

— Тебя, — выдал, наконец, и Юля вскинула брови.

Пробормотала: «Неожиданно».

— И давно ждешь? — уточнила.

— Неа, — качнул головой двуногий птенец совы, потом вытянул шею и заинтересовано заглянул в пакет. Урчание живота подтвердило еще одно опасение: «птенчик» не просто потерялся, но был еще и голоден.

— А живешь где? — спросила, уже смиряясь с тем, что пятничный вечер перестает быть мирным.

«Совенок» пожал плечами. Задумался, затем выдал очередную «блестящую» догадку:

Боброва Екатерина. Мама для Совенка. Часть 1

Добро надо делать умеюче, а то и до беды недалеко. Спасла потерявшегося ребенка, а деть возьми и окажись сбежавшим из соседнего мира шестым принцем. И ладно вернула и забыла, но в его побеге теперь обвиняют Юлю. Как тут выжить, когда с одной стороны давят и требуют непонятно чего старшие братья, а с другой — Совенок не отпускает, и сердце болит оставить его одного.

Одиноко стоящего у подъезда малыша лет пяти она заметила издалека. Мальчишка выделялся серой, давно немытой шевелюрой густых волос, стриженных на манер ирокеза. Коричневая куртка на нем была явно снята со взрослого. Ее рукава доставали почти до земли, и пацан меланхолично болтал ими из стороны в сторону, сосредоточенно разглядывая окна подъезда.

Юля переложила тяжелый пакет в другую руку, прибавила шаг. Сердце противно заныло — так бывало, когда перед ней вставала проблема, требующая непростого решения. Чем ближе подходила, тем крепче стискивала зубы. Надежда, что малыш ждет кого-то из взрослых, таяла с каждым шагом. Она знала более-менее всех детей в подъезде, но этот ребенок был ей незнаком. Такого захочешь — не забудешь. Странная обувь — больше похожая на пошитые вручную мягкие сапожки, бывшие когда-то белыми штанишки, едва выглядывающие из-под чрезмерно-большой куртки, грязь на щеке и огромные серые глаза, опушенные густыми ресницами.

Эти глаза цепляли. Непонятно чем, но Юля остановилась. Поставила пакет на скамейку, уже ругая себя за мягкость: «Куда опять лезешь, дура?», медленно повернулась, присела на корточки и, улыбаясь, спросила:

— Чей ты, малыш? Маму ждешь?

В равнодушном взгляде мальчишки промелькнул интерес. Он склонил голову набок, став похож на серую, пушистую сову. Поджал губы, почесал грязным пальцем нос, окинул ее внимательным, показавшимся взрослым взглядом. Юля терпеливо ждала ответ.

— Тебя, — выдал, наконец, и Юля вскинула брови.

Пробормотала: «Неожиданно».

— И давно ждешь? — уточнила.

— Неа, — качнул головой двуногий птенец совы, потом вытянул шею и заинтересовано заглянул в пакет. Урчание живота подтвердило еще одно опасение: «птенчик» не просто потерялся, но был еще и голоден.

— А живешь где? — спросила, уже смиряясь с тем, что пятничный вечер перестает быть мирным.

«Совенок» пожал плечами. Задумался, затем выдал очередную «блестящую» догадку: