«Леди и старая тайна»

Карина Пьянкова

ЛЕДИ И СТАРАЯ ТАЙНА

Наверное, мне следовало плакать с того самого момента, когда я вновь ступила под родительскую сень. Но… но я всегда плохо умела это делать. Поэтому с головой окунулась в домашние дела.

Мне всегда думалось, что душевные муки — следствие избытка свободного времени. Поэтому я считала, что мне нельзя оставлять ни одной минуты на размышления.

— Кэтрин, дорогая, ты уморишь себя, — заметил Эдвард, садясь напротив меня.

Я обложилась бухгалтерскими книгами, от которых не отрывалась последние две недели. За время моего отсутствия дела семьи пришли в беспорядок.

— Перестань работать хотя бы на пару дней! Ты исхудала, бледней покойницы… Отдохни несколько дней… Клянусь, если бы я знал, чем обернется твоя поездка в столицу, я бы сделал все, но не позволил тебе покинуть дом!

Мне оставалось только грустно улыбнуться в ответ. Словно бы хоть что-то в этом мире могло остановить меня, если я принимала решение. Я сама решила отправиться в столицу с Эбигэйл, сама предала доверие ее дяди… Ничьей больше вины в случившемся нет.

Хорошо, что лорд Дарроу был настолько любезен, что не отписал родителям обо всем произошедшем… Не представляю, как бы смотрела им в глаза, если бы им довелось узнать всю правду о поведении своей старшей дочери…

— Право, Эдвард, ты говоришь странные вещи. Я всегда любила заниматься домашними делами, — откликнулась я, поднимая глаза на брата.

Тот казался излишне взволнованным, чего с ним не случалось уже довольно давно.

— Но не настолько же сильно, Кэтрин! — возмутился брат, вставая напротив. — Ты практически не выходишь из дома, всего два раза выбралась в гости к нашим старым знакомым и даже не познакомилась с семейством, которое арендовало Фарингтон-лодж! Ты наверняка нездорова, сестра!

Все верно, вернувшись из столицы, я изменила разом всем своим привычным обыкновениям и скрылась в доме, заняв себя бытом, и при каждом удобном случае принималась за вышивание. Эдвард теперь оказался вынужден сопровождать Энн и Эмили на все вечера и балы, благо, не так часто их устраивали в наших краях. Это приводило дорогого брата в состояние крайнего расстройства. Прежде он мог отказаться от подобных выездов, ведь я берегла репутацию нашего семейства едва ли не лучше самого Эдварда.

— Люди порой меняются, — пожала плечами я.

— Меняются! — едва ли не с отчаянием воскликнул брат. — И я желаю знать, что именно изменило тебя! Что случилось, Кэтрин? Кто обидел тебя, дорогая, скажи мне? Твоя новая подруга? Мистер Оуэн? Мистер Уиллоби? Или сам лорд?

Куда проще было бы, если б меня действительно кто-то обидел… Но ведь это не так.

— Мисс Оуэн удивительно добросердечная девушка, ее брата я смело могу назвать своим другом, как и кузена… — улыбнулась я с грустью. — А лорд Дарроу был так милостив ко мне, что я никогда не смогу забыть его доброты…

Разговор стал для меня подлинной мукой, но дорогой Эдвард в полной мере унаследовал фамильное упорство Уоррингтонов, поэтому не намеревался отступать, пока не получит ответы на все вопросы.

— Положим, ты сказала мне правду, но тогда почему ты вернулась домой несчастная и разбитая?

Я устало прикрыла глаза.

— Прошу, не настаивай на ответе, Эдвард. Ради милосердия Создателя нашего, не настаивай.

В голосе моем звенели слезы… Но ведь Уоррингтоны не плачут… Уоррингтоны не плачут, не падают в обмороки… Как много того, что не делают представители моей семьи…

— Создатель… Что случилось, Кэтрин? Клянусь, я вызову на дуэль любого из них, только скажи, кто виноват!

Кто виноват?

— Тогда тебе следует вызвать на дуэль меня! — не сдержавшись, воскликнула я. — Меня! Это я во всем виновата! Я поступила недостойно по отношению к лорду Дарроу, обманула его доверие! Предала!

Сказать правду оказалось так… стыдно. Щеки пылали от смущения.

Брат замер, не сразу подобрав подходящий ответ.

— Ты… Что же такого ужасного ты совершила, Кэтрин? Я знаю тебя с рождения, ты любишь вертеть людьми, тут нет сомнений, но не способна на настоящую подлость.

А вот я уже сомневалась в этом, сильно сомневалась… Ведь я…

— Я помогла… Прошу, не спрашивай меня… — взмолилась я из последних сил.

Как могла я рассказать брату о подобном своем проступке? Нет… Брат начнет презирать меня, а ведь его мнением я дорожила едва ли не больше, чем мнением родителей.

— Хорошо, дорогая, — смилостивился надо мною Эдвард. — Я не стану больше расспрашивать тебя. Только, умоляю, приди, наконец, в себя, и стань снова моей несгибаемой и деятельной сестрой Кэтрин. Такой, как была всегда.

Не сразу, но мне удалось улыбнуться.

— Но ты ведь ненавидел, когда я устраивала знакомства с подходящими людьми, пыталась найти подходящие партии для сестер и тебя. Всегда ненавидел.

Брат подошел вплотную и погладил меня по голове, ласково, словно я была маленьким ребенком.

— Лучше уж так, чем видеть тебя настолько несчастной.

— Полно, я вовсе не несчастна.

Я убита, растоптана, разбита на части… И так сильно скучаю по всем своим друзьям… Страшно сказать, даже по его милости… Рука невольно скользнула к медальону, последнему прощальному подарку лорда Дарроу. Он не обманул. Ни один фэйри не являлся передо мной.

— Не верю, Кэтрин, — со вздохом произнес брат. — В тебе не осталось радости, будто всю ее ты оставила в столице. Ничего доброго не принесло тебе это путешествие.

Это я не принесла ничего доброго своей дорогой подруге и ее семье. Только помогла все испортить…

Две недели. Две недели я уже была дома — и ни единого письма. Ни мисс Оуэн, ни ее брат, ни мистер Уиллоби не написали мне ни единой строчки. И пусть даже я понимала, что, вероятнее всего, его милость строго-настрого запретил им связываться со мной, все равно на душе было горько.

— Во всем виновата только я одна, — горько прошептала я, снова глядя на записи отца. Нет, все же вести дела папа не умел. Право слово, когда я уезжала, такого беспорядка не было… — Лорд Дарроу обошелся со мной очень благородно, несмотря на то, что я сотворила…

Эдвард только покачал головою. Похоже, что он так и не поверил в мою вину.

В тот же день ко мне зашла мама. Вероятно, брат наговорил ей обо мне всяческих глупостей, и матушка пожелала поговорить со мною по душам.

— Кэтрин, доченька, с твоего возвращения ты ведешь себя так странно, — не стала долго ходить вокруг она. — Надеюсь, это не из-за разбитого сердца?

Говорила все это мама с таким решительным видом, что я не сомневалась, она готова была хоть сейчас отправиться в столицу, чтобы немедленно со всем разобраться.

— Матушка, — грустно улыбнулась я, — я клянусь, что мое сердце в целости и сохранности. Я вернулась домой… по иным причинам. И если мне плохо, то исключительно по собственной вине. Мне нужно еще немного времени, и я стану прежней, обещаю.

По крайней мере, я на это надеялась.

— Я очень на это надеюсь, моя дорогая, — покачал головой мама, приобнимая меня за плечи, — но порой ты переоцениваешь собственные силы.

Пожалуй, этим я грешила… И каждый раз платила за этот грех все более и более высокую цену.

На следующей неделе меня все-таки уговорили отправиться на музыкальный вечер вместе с сестрами. Все домашние без устали твердили, будто без меня это собрание потеряет половину прелести, к тому же, если я не покажусь, то могут пойти кривотолки, которые дурно отразятся на репутации семьи. Такого допускать, разумеется, было нельзя…

Столичные наряды, которые по такому случаю я решила все-таки достать из чемоданов, повергли сестер в неописуемый восторг. Стоило, однако, мне упомянуть о том, что я легко могу подарить Энн и Эмили часть своих туалетов, а то и все разом, сестры хором возмутились и потребовали, чтобы я непременно носила столичные платья. Зачем им это понадобилось, я никак не могла понять…

Вечер у Милтонов прошел вполне мило, я даже ненадолго забыла о своих прошлых злоключениях… Вот только злоключения внезапно решили напомнить о себе сами. Когда мы с сестрами вернулись домой, оказалось, что нас посещали гости… Более того, это были мистер Оуэн и мистер Уиллоби, и только позднее время заставило их покинуть наш дом. Однако молодые люди обещали вернуться утром.

— Вот видишь, дорогая, тебе не стоило расстраиваться, — с улыбкой обратилась ко мне мама, ожидавшая, что я просияю от радости.

Увы, вместо счастья пришла только лишь тревога. Что могло привести сюда этих молодых джентльменов? Я не была настолько наивна, чтобы предположить, будто они решились пойти против воли дяди и навестить меня. Такое попросту невозможно… Значит, не им что-то понадобилось в моем доме, а самому лорду Дарроу.

— Не к добру все это… — тихо вздохнула я и ушла к себе, подозревая, что спать я буду этой ночью плохо.

Сомкнуть глаз мне не удалось всю ночь. Прометавшись на кровати до рассвета, я встала совершенно разбитой. Ко всему прочему, меня мучила головная боль. Желала я лишь одного: вновь лечь в постель и провести в ней весь день… Однако мысль о том, что мистер Оуэн и мистер Уиллоби, мои друзья, должны явиться сегодня в наш дом, заставляла держаться.

Племянники лорда Дарроу продемонстрировали ставшую мне привычной нетерпеливость, и явились аккурат к завтраку. Я в зеркало собственной спальни увидела, как они подъезжают к нашему дому: мистер Уиллоби ехал на черном жеребце, а мистер Оуэн — на белом. Как и всегда.