«Прости за любовь»

Прости за любовь

Морвейн Ветер

— Небо укроет нас плащом. Звездные старцы дадут нам знак… — стройно протянули шесть учениц в черных сутанах, сидевшие за дубовыми партами в зале Воспоминаний.

— И тогда взойдет Солнце… — продолжил за них наставник.

— И тогда взойдет Солнце, и каждый поведет Зверя, и Зверь поведет нас.

— Достаточно, — наставник захлопнул книгу и обвел учениц взглядом. — Кассандра и Донна могут идти. Вплоть до дня Посвящения вы свободны.

Донна, шустрая девчушка с золотыми кудрями, вскочила из-за парты и торопливо скинула талмуд с Писанием в вещевой мешок.

Учитель шикнул на нее, но Донна, как обычно, ничего не заметила.

Кассандра двигалась медленно, чинно. Прежде чем спрятать священную книгу, она осенила ее знаком стоглавой звезды. Затем приложила руку к груди, склонилась в церемониальном поклоне…

— Кассандра! — рявкнул учитель, и тут же в него впился взгляд необычных даже для уроженцев Ангары золотистых глаз с прожилками цвета аквамарина.

— Я соблюдаю церемониал, учитель…

Магистр Мирдек скрипнул зубами.

— Иди, — приказал он.

Кассандра еще раз осенила книгу священным знаком….

— Кассандра! — рявкнул магистр уже громче.

Кассандра посмотрела на него осуждающе, молча затолкала книгу в сумку и вместе с Донной двинулась к выходу из класса.

— Ну, ты даешь, — прошипела подруга, едва они оказались в коридоре. — Даже я не могу так его довести.

— Я не пытаюсь никого доводить, — Кассандра открыла мешок и все-таки произвела над закрытой уже книгой необходимый ритуал. — Я не могу позволить себе таких вольностей, как ты, Донна. Я хочу остаться в монастыре навсегда.

Донна фыркнула.

— Так тебе и позволят. Жених-то в курсе твоих идей?

Кассандра скептически фыркнула и ни слова больше не сказала. О женихе вспоминать она не любила. Юрген Лабберт Розенкрейцер, наследник дома Розенкрейцеров и будущий владелец сети горнодобывающих предприятий по всему сектору, не вызывал у нее никаких эмоций, кроме страха, в котором Кассандра признаваться не желала никому — даже себе.

Она вообще не любила признавать свой страх. Куда проще делать вид, что ей просто ничего не нужно — ни мира за стенами монастыря, ни любви, о которой так мечтали все вокруг.