«Эрхольский пленник»

Худощавый мужчина лет тридцати на вид сидел в кресле, которое у обычного человека вызвало бы ассоциации со стоматологией. Кира, впрочем, отлично знала, что этот предмет мебели весьма опосредованно относится к врачебной практике. На подлокотниках его имелись специальные крепежи для рук. Внизу — для ног, а в изголовье — для шеи. На взгляд Киры вся эта конструкция была не слишком надёжна — конечно, обычного пленника она фиксировала неплохо, но на её практике случалось, что особо опасным удавалось высвободить руки — и справиться с ними потом было ой как нелегко.

Волосы мужчины — просаленные и потемневшие настолько, что не различить цвета — слипшимися сосульками падали на лицо и достигали плеч. Одежда была настолько грязной и поношенной, что не разобрать, как она выглядит на самом деле.

Когда в камеру вошла девушка — совсем молоденькая, стройная, с рыжими вьющимися волосами — и осторожно двинулась к собеседнику, Кира с трудом сдержала стон. Всё это выглядело как триллер с плохим концом, где заранее знаешь, кто и кого убьёт.

Голова пленника была опущена. В помещении царил полумрак. Длинные, спутанные волосы падали на грудь, закрывая лицо. Это было нехорошо. Девушке стоило позаботиться о том, чтобы он смотрел на неё. Впрочем, походка её выглядела настолько неуверенно, что, пожалуй, ему и правда не стоило этого видеть.

— Как её зовут? — спросила Кира негромко, как будто участники действа могли её услышать.

— Ника, — отозвался собеседник — сухощавый мужчина лет пятидесяти с лицом сотрудника спецслужб, без единого знака отличия на тёмно-сером костюме. — Её выбрали, потому что она уже имела контакт с леронами.

Кира сосредоточила внимание на экране и мысленно пообещала себе не критиковать начальство, чтобы не произошло. Ну, хотя бы вслух.

— Привет, — сказала девушка и за этот мягкий заботливый голос Кире захотелось её убить. — Слушай, мне нужно с тобой поговорить.

Пленник чуть приподнял голову и сквозь пряди всклокоченных волос сверкнули злые серые глаза. «Глаза убийцы», — подумала Кира. Она таких определяла на раз. Глаза были как отблеск стали, как лезвие ножа. Подойти на расстояние удара — и ворвутся в плоть.