«Благородная леди замуж не желает»

Я налила себе уже третью чашку ароматного чая, откинулась на широкую спинку кресла и блаженно зажмурилась. Мне было хорошо. Вкусный фруктовый чай с кислинкой и сладкие пирожные значительно улучшили мое настроение.

Вот зачем мне замуж? Что я там забыла? Тетушка Агнес, старая дева, настаивает, считает, что там просто рай. Сама никогда не вышла ни за кого, а меня, родную племянницу Ингиру, выдает.

Ну, не совсем родную, конечно. Красавице Ингире двадцать. Мне же, Виктории Остаповой, мне настоящей, тридцать пять. Я знаю жизнь, успела «насладиться» ею на Земле и не спешу подыскивать себе жениха, а потом и мужа. Мне вполне хватает семейного дела, которым я руковожу, причем вполне успешно, вот уже полгода. Тетушка Агнес твердит, что не женское это дело — работать, пусть даже и держать лавку со сладостями и чаем. Я отшучиваюсь, что там смогу найти себе подходящую партию, того, кто любит пирожные так же сильно, как и я.

Тетушка в ответ поджимает губы. Мне от матери досталась способность есть все и не толстеть. Тетушка же постоянно сидит на диете. Всю жизнь. До сих пор. Как по мне, напрасно. Пухленькой она смотрелась бы милей.

Я отставила чашку на столик, довольно улыбнулась. Если бы не замужество, все складывалось бы просто идеально. Богатая красивая аристократка — ну чем не жизнь?

— Ингира, детка, — тетушка в своем темно-синем платье, длиной до пят, полностью закрытом, без намека на декольте, зашла в гостиную, уселась в соседнее кресло, налила во вторую чашку уже остывший чай, — у графов Ольстерских послезавтра бал. Ты просто обязана там быть. Говорят, сын графа вернулся домой из земель оборотней. Он холостой красавец. Умен, богат. Отличная партия для тебя.

Я подавила вздох.

— Тетя, ну вы же знаете, что послезавтра из Великого Эльфийского леса прибывает караван со сладостями. Я просто обязана быть на складе. Кто еще сможет проследить, чтобы коробки выгружали аккуратно?

Тетушка снова поджала губы — любимый ее жест.

— Ты слишком ревностно относишься к работе. Отдаешься ей с головой. Считаешь, никто, кроме тебя, не способен проследить за выгрузкой пастилы, зефира и мармелада? Приставь к делу Эльвиру. Пусть начнет деньги отрабатывать.

Отлично. Сама тетушка никогда, ни дня, не работала, считала, что это неподобающее для аристократки занятие, а меня учит, что и как делать. Ну просто великолепно же.

Я налила себе уже третью чашку ароматного чая, откинулась на широкую спинку кресла и блаженно зажмурилась. Мне было хорошо. Вкусный фруктовый чай с кислинкой и сладкие пирожные значительно улучшили мое настроение.

Вот зачем мне замуж? Что я там забыла? Тетушка Агнес, старая дева, настаивает, считает, что там просто рай. Сама никогда не вышла ни за кого, а меня, родную племянницу Ингиру, выдает.

Ну, не совсем родную, конечно. Красавице Ингире двадцать. Мне же, Виктории Остаповой, мне настоящей, тридцать пять. Я знаю жизнь, успела «насладиться» ею на Земле и не спешу подыскивать себе жениха, а потом и мужа. Мне вполне хватает семейного дела, которым я руковожу, причем вполне успешно, вот уже полгода. Тетушка Агнес твердит, что не женское это дело — работать, пусть даже и держать лавку со сладостями и чаем. Я отшучиваюсь, что там смогу найти себе подходящую партию, того, кто любит пирожные так же сильно, как и я.

Тетушка в ответ поджимает губы. Мне от матери досталась способность есть все и не толстеть. Тетушка же постоянно сидит на диете. Всю жизнь. До сих пор. Как по мне, напрасно. Пухленькой она смотрелась бы милей.

Я отставила чашку на столик, довольно улыбнулась. Если бы не замужество, все складывалось бы просто идеально. Богатая красивая аристократка — ну чем не жизнь?

— Ингира, детка, — тетушка в своем темно-синем платье, длиной до пят, полностью закрытом, без намека на декольте, зашла в гостиную, уселась в соседнее кресло, налила во вторую чашку уже остывший чай, — у графов Ольстерских послезавтра бал. Ты просто обязана там быть. Говорят, сын графа вернулся домой из земель оборотней. Он холостой красавец. Умен, богат. Отличная партия для тебя.

Я подавила вздох.

— Тетя, ну вы же знаете, что послезавтра из Великого Эльфийского леса прибывает караван со сладостями. Я просто обязана быть на складе. Кто еще сможет проследить, чтобы коробки выгружали аккуратно?

Тетушка снова поджала губы — любимый ее жест.

— Ты слишком ревностно относишься к работе. Отдаешься ей с головой. Считаешь, никто, кроме тебя, не способен проследить за выгрузкой пастилы, зефира и мармелада? Приставь к делу Эльвиру. Пусть начнет деньги отрабатывать.

Отлично. Сама тетушка никогда, ни дня, не работала, считала, что это неподобающее для аристократки занятие, а меня учит, что и как делать. Ну просто великолепно же.