«Рогатый папа»

Рогатый папа

Екатерина Лира

– Сколько ты хочешь? Миллион? Два? Просто выноси, роди ребенка, и я исчезну из твоей жизни вместе с ним. Ты получишь жизнь о которой всегда мечтала, объедешь весь мир…

– Я добьюсь всего своим талантом. Так что мой ответ – нет. Что делать с детьми, я решу сама.

– У тебя двойня?

Я отвернулась в сторону, и тут взгляд зацепился за зеркало сбоку от мужчины. Лицо в нем начало неуловимо меняться, а на голове как по волшебству выросли… РОГА?!

– Двойня… – хмыкнул он, тем временем. – Что ж, это многое меняет.

А отражение в зеркале облизнулось раздвоенным языком.

ОДНОТОМНИК! МИСТИКА! ТРИЛЛЕР! ГОРОДСКОЕ ФЭНТЕЗИ!

– Дочка, делай аборт, – непререкаемым тоном вынесла вердикт мать. – Ну куда тебе сейчас рожать? Только-только в труппе закрепилась, партии давать стали. Ты сейчас сразу на своей карьере крест поставишь.

Мамин голос на том конце телефона звучал строго, нравоучительно. Словно в детстве. И я была с ней полностью согласна. Ну куда мне сейчас ребенок?

Вот только стоило вспомнить сияющее лицо доктора на сегодняшнем УЗИ и его бойкий тон:

«Поздравляю! У вас двойня!»

Как горло начинало судорожно сжиматься, и на глаза наворачивались слезы. Господи, двое! Тут и с одним не знаешь, как поступить. ДВОЕ!

– Мам, я, может, еще и не беременна. На УЗИ так и не попала сегодня… – соврала я, – зря я тебе вообще все это рассказала.

– Ничего не зря. Маме виднее. Не беременна, слава Богу, а если что – сразу на аборт. Ты меня поняла?

– Да, конечно, мамочка, – тихо произнесла я и поспешила отключиться.

Я встала со стула. Подошла к шкафчику, в котором лежали несколько бутылок с алкоголем, подаренных на работе. Достала самый крепкий. Налила прямо в кружку.

Если уж решила, что все равно аборт делать… Поднесла кружку ко рту и тут же скривилась от резкого запаха.

Господи, что я делаю?

Поспешно вылила все в раковину, при этом рука дрогнула, и часть пролилась на меня.

Выругавшись, поспешно все вытерла и убрала бутылку обратно в шкафчик.

Ведь это еще не дети, просто две точки на экране монитора аппарата УЗИ…

А с такими, как тот мужчина, от которого я беременна, вообще лучше не иметь ничего общего, а уж тем более детей. Черт дернул меня с ним связаться!

Всю процедуру нужно будет делать тайно, чтобы он не узнал. Может, даже в другом городе...

А потом жить как ни в чем не бывало.

Не в силах сдержать эмоции, смахнула с глаз набежавшие слезы и набрала номер телефона лучшей подруги Светки.

Ну как лучшей… За всё время работы в театре я толком не смогла наладить дружеских отношений. Девчонки хоть друг другу и улыбались, спиной старались не поворачиваться. Не хотели получить в неё пару ножей. А может, просто сами держали за спиной по острому лезвию.

А Света в отличие от них была доброй, отзывчивой и простой в общении. Мне казалось, ей как и мне чужда вся эта конкуренция и снобизм. Поэтому, ничего удивительного, что мы к друг другу тянулись.

– Беременна?! – буквально проорала Светлана в трубку, когда я поделилась новостью. И это я еще про двойню ничего не сказала. – От Германа Игнатьевича?! Так у вас все-таки было?!

Мне показалось, или в ее голосе проскользнула какая-то обида? Видимо, считает, что я должна была сразу ей все рассказать.

– И что ты делать планируешь?

– Что-то... аборт! – зло огрызнулась я, сама не понимая, почему так задели ее слова о планах на будущее. – А у меня еще варианты есть?!

– Моя машина в сервисе, так что сейчас я вызову такси и сразу к тебе! – ее тон моментально стал деловым, и я отбросила лишние мысли. – Жди!

Где-то через час в дверь позвонили, и я поспешила открыть.

Но когда подошла к створке, та вдруг сама собой распахнулась.

На пороге стоял Герман. Тот самый мужчина, чьих детей я сейчас носила под сердцем.

Откуда у него ключи? Откуда он вообще знает, где я живу?

Меня от волнения снова начало тошнить.

Он был в дорогом костюме, с легкой щетиной на лице, но при этом с таким злым и колючим взглядом, что пробирало до самых костей.

Он с легкой брезгливостью осмотрел обстановку.

– Ну здравствуй, Ира, – прошипел он на грани слышимости.

Боже! Да что вообще происходит?!

– Скажи мне, радость моя. Разве я тебя не предупреждал? – его тихий голос не сулил мне ничего хорошего.

Я вообще не из пугливых, но тут почему-то от какого-то инстинктивного страха аж дыхание перехватило. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Я только и смотрела, как он подходит ко мне. Медленно, шаг за шагом.

Когда между нами осталось не больше полуметра, он поморщился.

– От тебя воняет. Ты что, пила?

Я отрицательно помотала головой, но по лицу было видно, что он мне не поверил.

– Знаешь, я пытался уважать твои желания. Я смирился с тем, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Но теперь кое-что изменилось. Я не позволю тебе угробить моего ребенка.

Это Светка ему рассказала? Вот стерва! Змея!!

От нахлынувших эмоций и обиды я наконец отмерла.

– Это все не дает тебе права вот так ко мне вламываться! – уверенно произнесла я, хватая первое, что попало под руку, в качестве орудия защиты.

Это оказалась расческа, но, ничуть не смутившись, я замахала ей перед его лицом.

– И вообще, ты меня пугаешь! Только попробуй что-нибудь сделать!

Глаза его на мгновение как-то странно сверкнули, но, возможно, это просто освещение сыграло злую шутку. Он медленно вдохнул, затем выдохнул. В какой-то момент мне показалось, что он меня просто сейчас ударит, но вместо этого Герман заговорил уже более спокойным тоном.

– Сколько ты хочешь? Миллион? Два? Просто выноси, роди ребенка, и я исчезну из твоей жизни вместе с ним. Ты получишь лучшие партии во всех постановках. Я договорюсь, что тебя примут в Большой. Ты ведь мечтаешь об этом? Стать знаменитой. Объехать весь мир…

– Я добьюсь всего, чего хочу, своим талантом. Так что мой ответ – нет. А теперь, пожалуйста, выйди из моей квартиры. Что делать с детьми, я решу сама.

– Детьми? У тебя двойня? – в его голосе послышалось странное придыхание, от которого стало не по себе.

Я отвернулась в сторону, и тут взгляд зацепился за зеркало сбоку от мужчины. Лицо Германа в нем начало неуловимо меняться, а на голове как по волшебству выросли… РОГА?!

Мать моя женщина, что за чертовщина?!

– Двойня… – хмыкнул он, тем временем. – Что ж, это многое меняет.

А отражение в зеркале облизнулось раздвоенным языком.

Пока я стояла в оцепенении, с ужасом таращась на отражение, он подошел ко мне почти вплотную, поднял руку, дотрагиваясь до моего подбородка большим пальцем.

Меня затрясло от страха, я попыталась отодвинуться, но не смогла, застыв, парализованная кошмаром. Большей жути я не видела в жизни, а тут словно оживший морок, который тянет к тебе свои лапы.

– Просто скажи, что ты хоч… – он осекся, проследив за направлением моего взгляда, и громко выругался. Такие выражения можно было ожидать от разнорабочего на заводе, но никак не от утонченного мецената-театрала.

Мне показалось, что раздвоенный язык я увидела не только в зеркале, но и у самого Германа. Наяву. Совсем близко.

Видимо, это было последней каплей, потому что окружающие предметы потеряли цвет, став разом черно-белыми, а затем стремительно начали бледнеть, пока все не потонуло в белой пустоте, поглотившей мой разум.

Сначала был запах. Пахло куриным бульоном, свежим хлебом и нарезанной зеленью. Я улыбнулась, вдыхая полной грудью. В голове сложились манящие образы лета, дачного домика у реки, где я когда-то отдыхала у бабушки.

Затем была музыка. Отрывистые сильные ноты, цепляющие, узнаваемые. Тихая речка стала бурным потоком, беспощадным водопадом. Прокофьев, «Танец рыцарей» из балета «Ромео и Джульетта». Не узнать одну из любимых тем я не могла.

Но, открыв глаза, я с удивлением обнаружила себя лежащей на собственном диване. Села, протирая глаза. Музыка доносилась из кухни, оттуда же шел чарующий запах и раздавалось бряцание посуды.

Осторожно встала. Чувствовала я себя на удивление хорошо. Не было даже привычной в последние дни тошноты.

Прошла вдоль коридора, боязливо заглянула на кухню. Пришлось снова протереть глаза, потому что увиденное никак не могло быть правдой.

Герман Нагицкий, сняв пиджак и небрежно бросив его на спинку стула, нацепил на себя мой старый, заляпанный въевшимися пятнами фартук и что-то увлеченно помешивал в кастрюле, стоящей на плите.

Пахло при этом так, что пришлось несколько раз сглотнуть набежавшую слюну.

Худая жилистая фигура, высокий рост и длинные тонкие пальцы, которыми я невольно залюбовалась. Его пальцы мне нравились больше всего. Наверное, поэтому после того, как я увидела, как он играет на рояле и они невесомо порхают по клавишам, и согласилась впервые пойти с ним на свидание. О чем только думала, дурочка!

«Танец рыцарей» подошел к концу, телефон, из которого он раздавался, на миг замолчал, и именно в этот момент мужчина заметил меня.

– О, Ирочка! – подбежал и, осторожно подтолкнув в спину, усадил на стул. – Садись. Суп наливать?

Он щелкнул по лежащему на столе телефону, выключая звук.

– Я еще сплю? – с надеждой спросила я.