«Я, они и тьма»

Я, ОНИ И ТЬМА

Анна Зимина

Он любил по утрам разложить свою бессменную служанку на кресле. Сразу же после утреннего кофе. Редко когда обходилось без этого.

К тому же, девушка была бесплодной, да еще и сиротой, с которой можно было делать все, что угодно, а она и пискнуть не смела.

Нет, первое время она брыкалась, плакала, но потом успокоилась и смирилась. Ну а что ей еще остается? Хочет жить на всем готовом, в теплом доме – пусть платит чем может. Заместитель писаря при королевском архиве может себе позволить такую маленькую слабость.

Будь девушка чуть выше статусом или имей хотя бы одного живого родственника, он бы, конечно, смирил свою похоть. Даже несмотря на то, что она рабыня. Но раз так сложилось, то зачем себе отказывать в маленьких слабостях? Ну и что, что законом запрещено? Он – хороший хозяин, лишнего себе не позволяет, не бьет, не ругает. Да еще и при дворе не последний человек. Так что может себе позволить. К тому же, такая рабыня – очень дорогое удовольствие.

Он уже, отвернувшись от распластанного в кресле тела, застегивал молнию штанов, когда услышал тихий всхлип.

Обернулся.

Девчонка лежала, не пытаясь встать. Ее светлые волосы растрепанной копной спускались на пол. Она уткнулась лицом в обитую бордовым бархатом спинку и плакала.

Он вздохнул. Опять она... Подошел, неловко погладил по голове, как беспризорную собачонку. Приятная нега в теле истаяла, оставив после себя дурное послевкусие.

– Иди, свободна. До вечера ты не нужна. И на, вот…

Зазвенели монетки, падая на стол.

– Тут хватит на новое платье и… Ну, сама придумаешь.

Хлопнула входная дверь. Он ушел.

Девушка стекла с кресла, обхватила руками колени. Посмотрела ненавидящим взглядом на дверь. Пошатываясь, добралась до хозяйской ванной. Холодная вода падала на нее сплошным потоком, но она не ощущала, не чувствовала.

Всегда думала, что сильная. Что справится со всем, что выпадет на ее долю. Но ошиблась. Как же она ошиблась! Она смотрела в большом настенном зеркале на свое отражение и ненавидела его, пожалуй, столь же сильно, как и своего хозяина, господина…

Я, ОНИ И ТЬМА

Анна Зимина

Он любил по утрам разложить свою бессменную служанку на кресле. Сразу же после утреннего кофе. Редко когда обходилось без этого.

К тому же, девушка была бесплодной, да еще и сиротой, с которой можно было делать все, что угодно, а она и пискнуть не смела.

Нет, первое время она брыкалась, плакала, но потом успокоилась и смирилась. Ну а что ей еще остается? Хочет жить на всем готовом, в теплом доме – пусть платит чем может. Заместитель писаря при королевском архиве может себе позволить такую маленькую слабость.

Будь девушка чуть выше статусом или имей хотя бы одного живого родственника, он бы, конечно, смирил свою похоть. Даже несмотря на то, что она рабыня. Но раз так сложилось, то зачем себе отказывать в маленьких слабостях? Ну и что, что законом запрещено? Он – хороший хозяин, лишнего себе не позволяет, не бьет, не ругает. Да еще и при дворе не последний человек. Так что может себе позволить. К тому же, такая рабыня – очень дорогое удовольствие.

Он уже, отвернувшись от распластанного в кресле тела, застегивал молнию штанов, когда услышал тихий всхлип.

Обернулся.

Девчонка лежала, не пытаясь встать. Ее светлые волосы растрепанной копной спускались на пол. Она уткнулась лицом в обитую бордовым бархатом спинку и плакала.

Он вздохнул. Опять она... Подошел, неловко погладил по голове, как беспризорную собачонку. Приятная нега в теле истаяла, оставив после себя дурное послевкусие.

– Иди, свободна. До вечера ты не нужна. И на, вот…

Зазвенели монетки, падая на стол.

– Тут хватит на новое платье и… Ну, сама придумаешь.

Хлопнула входная дверь. Он ушел.

Девушка стекла с кресла, обхватила руками колени. Посмотрела ненавидящим взглядом на дверь. Пошатываясь, добралась до хозяйской ванной. Холодная вода падала на нее сплошным потоком, но она не ощущала, не чувствовала.

Всегда думала, что сильная. Что справится со всем, что выпадет на ее долю. Но ошиблась. Как же она ошиблась! Она смотрела в большом настенном зеркале на свое отражение и ненавидела его, пожалуй, столь же сильно, как и своего хозяина, господина…