«Ваалан»

Гендерфлюид: Ваалан

Глава 1. Ночной улов

Стояла безлунная, тихая ночь. Сегодня Айман отплыл так далеко, как никогда. Где-то шумело, но где? Звуки над водой разносятся хорошо, расстояние определить практически невозможно. Это может быть и два километра и все двадцать, зависит от направления ветра. Айман раздумывал, выбирать улов, или рано. Он только отвлекся от собственных мыслей и от воспоминаний о не столь давнем цунами, когда почувствовал, что сеть, которую он тянул за лодкой, потяжелела…

Айман происходил из клана дарода, по преданию основанного переселенцами из Османской империи еще в пятнадцатом веке. Дарода отличались от сомалийцев цветом кожи: они были светлее. Они жили в маленьком городке Рас-Хафун, расположенный на мысе Хафун, далеко вдававшемся в море.

Отец Аймана Нури ловил рыбу до тех пор, пока подросший и окрепший сын не сменил его. Его дед, как и прадед, также занимались этим промыслом. Разумеется, Айман продолжил семейное дело, хоть становилось оно все тяжелее. Он, еще мальчиком, часто слышал рассказы деда, что во времена его юности рыба ловилась у самого берега. Потом грянула вторая мировая война, и рыбакам пришлось уплывать далеко в море.

Дед Аймана дожил до старости и умер, похороненный своим любящим сыном. Отец Аймана сейчас был уже стариком, как и его мать. Они еще не были немощными, но он был их единственным ребенком, что в сомалийской семье считалось чуть ли не проклятием. Его отец долго не мог собрать средства, чтобы жениться на любимой девушке, дочке местного муллы. Непосильным трудом, пропадая в море сутками, ему удалось скопить денег на свадьбу лишь к сорока годам. Его мать была всего на три года моложе отца. Поздний брак и последовавшие за ним долгие, трудные роды, когда ее, полуживую, отправили в больницу города Гумбах на операцию, привели к тому, что она уже не могла иметь детей.

Айман начал выбирать сеть. Та шла довольно тяжело, но характерных всплесков он не слышал. «Наверное, опять бочки из-под нефти или другой мусор», — морщась, подумал рыбак, травя понемногу. Порванная сеть — долгий ремонт и отсутствие добычи.

Что-то необычно мягкое ткнулось о борт лодки. Айман осветил свою добычу фонарем и отшатнулся: опутанное водорослями, на него смотрело человеческое, мертвенно бледное лицо. Показалось широкое плечо, обтянутое военной формой.

Гендерфлюид: Ваалан

Глава 1. Ночной улов

Стояла безлунная, тихая ночь. Сегодня Айман отплыл так далеко, как никогда. Где-то шумело, но где? Звуки над водой разносятся хорошо, расстояние определить практически невозможно. Это может быть и два километра и все двадцать, зависит от направления ветра. Айман раздумывал, выбирать улов, или рано. Он только отвлекся от собственных мыслей и от воспоминаний о не столь давнем цунами, когда почувствовал, что сеть, которую он тянул за лодкой, потяжелела…

Айман происходил из клана дарода, по преданию основанного переселенцами из Османской империи еще в пятнадцатом веке. Дарода отличались от сомалийцев цветом кожи: они были светлее. Они жили в маленьком городке Рас-Хафун, расположенный на мысе Хафун, далеко вдававшемся в море.

Отец Аймана Нури ловил рыбу до тех пор, пока подросший и окрепший сын не сменил его. Его дед, как и прадед, также занимались этим промыслом. Разумеется, Айман продолжил семейное дело, хоть становилось оно все тяжелее. Он, еще мальчиком, часто слышал рассказы деда, что во времена его юности рыба ловилась у самого берега. Потом грянула вторая мировая война, и рыбакам пришлось уплывать далеко в море.

Дед Аймана дожил до старости и умер, похороненный своим любящим сыном. Отец Аймана сейчас был уже стариком, как и его мать. Они еще не были немощными, но он был их единственным ребенком, что в сомалийской семье считалось чуть ли не проклятием. Его отец долго не мог собрать средства, чтобы жениться на любимой девушке, дочке местного муллы. Непосильным трудом, пропадая в море сутками, ему удалось скопить денег на свадьбу лишь к сорока годам. Его мать была всего на три года моложе отца. Поздний брак и последовавшие за ним долгие, трудные роды, когда ее, полуживую, отправили в больницу города Гумбах на операцию, привели к тому, что она уже не могла иметь детей.

Айман начал выбирать сеть. Та шла довольно тяжело, но характерных всплесков он не слышал. «Наверное, опять бочки из-под нефти или другой мусор», — морщась, подумал рыбак, травя понемногу. Порванная сеть — долгий ремонт и отсутствие добычи.

Что-то необычно мягкое ткнулось о борт лодки. Айман осветил свою добычу фонарем и отшатнулся: опутанное водорослями, на него смотрело человеческое, мертвенно бледное лицо. Показалось широкое плечо, обтянутое военной формой.