«Эти ведьмы не горят»

Изабель Стерлинг

Эти ведьмы не горят

Посвящается моей жене Меган.

Встреча с тобой изменила все, включая эту историю.

Люди говорят, что от любви до ненависти один шаг.

Раньше я считала, что люди – дураки. В большинстве своем дураки. Что какие-то непонятные люди знают о любви? Или о ненависти, если уж на то пошло? А потом я начала встречаться с Вероникой Мэттьюз.

Вероника Мэттьюз…

Эта девушка вдохновила меня на каминг-аут так стремительно и бесповоротно, что голова кружилась еще несколько недель. Наш первый поцелуй изменил и мою жизнь, и меня как человека. Даже после года отношений у меня нет слов, чтобы полноценно его описать.

Родители удивились, но быстро пришли в себя после того, как в день поцелуя я заглянула на кухню и объявила:

– Мама, папа, а мне, оказывается, нравятся девушки!

Отец уронил ложку для соуса на пол, похлопал глазами, затем пожал плечами.

– Вот и славно.

Мама подняла ложку и сполоснула в раковине.

– Хочешь поговорить об этом?

Помнится, я пожала плечами. Мы с папой часто так делаем.

– Не-а. Я просто подумала, что вам нужно знать.

К этому мы больше не возвращались.

Вероника Мэттьюз научила меня любви, поэтому люди, наверное, правы. От любви до ненависти, и правда, один шаг. Вероника заставила меня сделать каминг-аут, и в итоге она же разбила мне сердце своими пальчиками с безупречным маникюром.

Ненавижу ее! Тупая, эгоистичная…

Стоящий передо мной откашливается. Я отрываю взгляд от Вероники, которая маячит в глубине магазина, у фасованных зелий, и флиртует с девушкой, имя которой вылетело у меня из головы. Но смуглянка с черными кудряшками кажется знакомой. Она ведь была чирлидером в группе поддержки вместе с Вероникой?

У прилавка околачивается Эван Вэлк, высокий белый парень, очень худой, с карими, жирно подведенными глазами. Он улыбается, когда я наконец обращаю на него внимание.

– Привет, Ханна! – Эван выкладывает товар у кассы и запускает руки в недра боковых карманов.

– Все нужное нашел? – спрашиваю я и сдерживаюсь, чтобы не скривиться при виде хихикающей Вероники. Даже лавандовый фимиам, горящий за прилавком, не успокаивает мои нервы в ее присутствии.

Эван кивает, а его счет растет по мере того, как я сканирую товары. Черные свечи. Бечевка для связывающих ритуалов. Книга про ведьм. Фимиам. Атам, черный нож с обоюдоострым лезвием, которое используется только для управления энергетическими потоками. Я подавляю желание закатить глаза. Еще один регуляр (иными словами, обычный человек) изображает ведьмака.

Я сканирую последний товар и поднимаю взгляд на Эвана. Он нарядился готом с ног до головы – на нем черные джинсы, черная майка в обтяжку, на каждом пальце перстень – и от этого выглядит еще глупее.

– Восемьдесят четыре доллара девяносто пять центов.

Пока Эван прокатывает карту, я кусаю губы. С одной стороны, хочется его предупредить. Вообще-то викканская магия, основанная на почитании природы, – ерунда в сравнении с тем, на что способна я, но баловаться с силами, суть которых не понимаешь, все равно опасно.

Эвану я не говорю ни слова. Если выдам секрет, меня могут лишить дара.

Или наказать еще ужаснее.

Натянуто улыбаясь, Эван забирает пакет с покупками, переминается с ноги на ногу, но не уходит. Я растягиваю губы в «рабочей» улыбке, а сама жду не дождусь, когда он отвалит. Вероника до сих пор хихикает над чем-то сказанным мисс Как-Бишь-Ее. Общаться с ней совершенно не хочется, но нельзя ведь сбегать из магазина, когда в зале покупатели. Никогда не считала себя ревнивой, но, если эта парочка вскорости отсюда не уберется, я…

– Это Вероника? – Эван показывает на лежащий передо мной блокнот. На верхнем листочке набросок – Вероника превращается в злого демона. – Я слышал, что вы расстались.

Жгучий румянец заливает мне щеки. Я сминаю листок и выбрасываю в мусорную корзину.

– Не хочу об этом говорить.

Ну конечно же Эван слышал. Вся школа неделями судачила о нашем прилюдном разрыве.

– Ладно, забудь, что я спрашивал. – Эван поправляет темную прядь. Напрасные хлопоты: волосы тотчас снова падают на глаза. – На костер сегодня идешь?

Я скупо улыбаюсь: спасибо, что сменил тему.

– Кажется, Джемма хочет, – отвечаю я. Раз моей лучшей подруге приспичило пойти на костер, который по окончании каждого учебного года устраивают в лесу, значит, мне она пропустить мероприятие не позволит. – А ты, получается, тоже?

– Ага, буду обязательно. – Эван поднимает пакет с магическими принадлежностями: из маленькой дыры в полиэтилене торчит кончик атама. – До встречи сегодня вечером.

– До вечера, – отзываюсь я, но, едва он отчаливает, закатываю глаза. Дилетантов обоего пола и среди туристов предостаточно, но когда и местные, салемские, наступают на те же грабли… что ж, это раздражает еще больше. Ведут себя так, будто главное – одежда и аксессуары. Типа, купил ожерелье, пару свечей – и готово, ты настоящая ведьма. Знали бы они, каковы мы, настоящие ведьмы, и на что способны… Небось ночью глаз не сомкнули бы.

Смех Вероники долетает до кассы.

От болезненного желания по спине бегут мурашки, но стынущая в венах кровь гасит чувство в зародыше. Пусть убирается из магазина. Пусть убирается из моей жизни, причем надолго, чтобы я успела ее забыть.

Увы, такое счастье мне не светит. Это эгоистичное, очаровательно проклятье моей жизни – из одного ковена с моей семьей, что было здорово, пока мы встречались, а сейчас…

– Ой, Ханна, я и забыла, что ты здесь работаешь. – Вероника бочком подбирается к кассе, в корзине для покупок – фимиам и свечи, а ложь рекой льется с леденцовых губ. – Как дела?

Я сканирую свечи, которые Вероника выложила на прилавок.

– Что ты здесь делаешь?

– Закупаюсь. – Усмехаясь, Вероника переглядывается с мисс Как-Бишь-Ее, и та щелкает жвачкой.

– У нас тут ловушка для туристов, цены завышены, и ты в курсе. – Я засовываю свечи в бумажный пакет. Волосы у меня каштановые, длиной до плеч, сейчас они падают на лицо – получается неплохая ширма, заслоняющая от Вероники.

– Может, мне хотелось тебя увидеть. – Голос у Вероники – чистый мед, но мне в ее словах слышится подслащенный яд. – На эсэмэски мои не отвечаешь.

– Ну… это такой прозрачный намек. – Я кладу в пакет последний кусочек фимиама. – С тебя сорок четыре доллара девяносто девять центов.

Вероника протягивает наличку, ее пальцы задерживаются на моих. У меня по коже бегут мурашки, но она ничего не узна́ет. Нельзя, чтобы узнала, но ведь она до сих пор так на меня действует.

– Ханна, не надо обижаться! – почти искренне просит Вероника.

А как непринужденно она произносит мое имя! Я сглатываю поступивший к горлу комок – лишь тогда ко мне возвращается дар речи.

– Спасибо за покупку в «Полете у ночного котла»! Хорошего дня!

– Ладно, Ронни, пойдем! – Мисс Как-Бишь-Ее, которую Вероника не удосужилась представить, разворачивается и спешит к выходу, стуча каблучками.

Но Вероника мешкает. Опять задерживается. Будто хочет сказать что-то еще. У меня сердце рвется из груди – она наверняка слышит его стук. Я снова поправляю фирменную футболку «Котла».

– С каких пор ты позволяешь звать тебя Ронни? Ты же терпеть это не можешь.

Моя бывшая наблюдает, как ее подруга выходит из магазина. Убедившись, что мы одни, Вероника наклоняется через прилавок и смотрит на меня сквозь ресницы.

– Осторожнее, Ханна, а то подумаю, что ты ревнуешь.

Шею обдувает ветерок, направленный и усиленный потоком энергии Вероники. Лавандовый дым клубится между нами, ласкает щеку, скользит к ключице девушки, притягивая мой взгляд к открытому участку ее кожи.

– Что ты делаешь, черт подери?! – Кроме нас, я в магазине никого не вижу, но на всякий случай голос не повышаю, чтоб никто не подслушал. – Если леди Ариана засечет тебя за использованием магии на людях…

– Расслабься, Ханна. В такой магазинчик она в жизни не заглянет. Никто ни о чем не догадается. – Вероника впивается в меня изумрудными глазами, но я отступаю и отворачиваюсь.

Прилюдное использование магии – верный способ лишиться привилегий нашего ковена. А вот мне, например, совершенно не хочется, чтобы мое обучение откладывали лишь потому, что мерзавка-бывшая плюет на законы Совета.

Вероника со вздохом отстраняется от прилавка и перестает управлять воздухом. Ветерок стихает, превращаясь в естественный сквозняк.

– Довольна?

Ответом я ее не удостаиваю. Веронике известно, что будет, если нас засечет регуляр. Если узнает наша верховная жрица.

– Слушай, Ханна, я хотела спросить… – Вероника треплет пакет со свечами. – Ты завтра придешь на выпускной? Кажется, я наконец-то довела свою речь до идеала.

– Правда? – В голосе у меня столько одобрения, что самой противно. Долгая дружба бесследно не проходит, хоть Вероника и причинила мне много боли. Я скрещиваю руки на груди и оглядываю магазин, убеждаясь, что мы пока еще одни. – Нет, не приду. Мне лучше лишиться магической силы, чем на твоем выпускном сидеть.