«Любовь, сова и бюрократия»

Зволинская Ирина

Любовь, сова и бюрократия

С тихим щелчком закрылась рядом со мной дверь, и, выронив папку с документами на пол, я сонно моргнула. Кто-то вышел из кабинета? Моя очередь, наконец, подошла? Богиня, как я умудрилась уснуть стоя?! Впрочем, что тут удивительного… Наученная горьким опытом, я пришла сюда с самого утра и всё равно оказалась последней из двадцати счастливчиков, пропущенных в здание охраной. Зевнув, я нагнулась, подбирая бумаги. Затолкав постановление о сносе обратно в папку, я тяжело вздохнула и, оглядев пустой коридор, посмотрела на настенные часы. До конца приема оставалась четверть часа…

— Проходите, проходите! — услышала я дребезжащий голос секретаря из приемной и обрадованно шагнула к двери.

— Вы очень любезны, — ответил ей какой-то мужчина, и я замерла, с ужасом понимая — это «проходите» сказано было не мне!

Зло выругалась сквозь зубы, желудок поддакнул голодным бурчанием. Значит, пока я прикорнула на пару мгновений, какой-то наглец вошел в кабинет вместо меня! Богиня, ну это же надо было так невовремя уснуть! Да сколько можно?! Я уже несколько дней пытаюсь прорваться на ковер к прокурору: то его на месте нет, то он не принимает, или вот как вчера — его срочно вызвали во дворец, о чем нам и сообщила секретарь — сам лэрд покинул здание через служебный вход.

А какой-то проходимец вот так взял и прошел мимо меня в кабинет, воспользовавшись тем, что я заснула!

Всё во мне взбунтовалось против такой откровенной подлости. Меня, можно сказать, распирало от негодования!

Поджав губы, я решительно распахнула дверь приемной.

— Лэрд Васкес сегодня больше не принимает! Закройте дверь с той стороны! — не поднимая на меня глаз, сообщила секретарь.

Не принимает он, ага, конечно! Я покрепче вцепилась в свою папку.

Заметив, что девица на пороге не торопится выполнять приказа, женщина всё-таки оторвалась от печатной машинки и, поправив круглые очки на носу, нахмурила лоб. Окинув меня не по возрасту цепким взглядом (на вид даме было около семидесяти), она развела руками и даже изобразила на своем лице некое подобие улыбки, призванное, судя по всему, скрасить мне горечь поражения.

— Приходите … — она бросила взгляд на календарь и, вновь поправив дужки, договорила: — дней через двадцать.

Дней через двадцать?