«Станция»

Татьяна Акилова

Cтанция

На столе лежала небольшая кучка мусора. Пару фантиков, шелуха от семечек, хлебные крошки, яблочный огрызок и обломок от цветного – это был красный – карандаша. Поверху этой, аккуратно сложенной, словно кто-то старался кучки, ползала муха.

То был небольшой кухонный стол в самой обычной стандартной кухне. Стол был застелен толстой, с рисунком из крупных синевато-голубых цветов, клеенкой. Рядом с живописным мусором на столе, подложив руку под голову, дремал юноша семнадцати лет. Светло-русые волосы на его голове были давно не стрижены и нечесаные торчали в разные стороны. Светло-карие глаза были закрыты, густые ресницы обрамляли веки. Овальная форма лица и несколько веснушек на бледноватой коже. Губы и нос тонкие, щеки не пухлые. Он был худощав, среднего роста и при всей своей данности симпатичен. Присутствовавшая в лице его грубоватость смешивалась с мягкостью. И это контрастное сочетание придавало ему привлекательности. Несколько девчонок в его классе были в него влюблены, или же, точно, испытывали к нему симпатию, что периодически проявлялась теми или иными манипуляциями в его сторону.

– Андрей!.. – недовольный голос матери потревожил гармонию, что царила на кухне. Кроме же недовольства в голосе и в выражении лица – если бы кто наблюдал со стороны, то обязательно разглядел – Наталья Валерьевна пусть и достаточно эмоционально, с возмущением, укоризной и легким разочарованием, но совсем уж привычно протянула имя сына в таком несколько неприятном тоне.

Андрей не поднял головы, а лишь промямлил что-то совсем тихо и бессвязно. Его сморила послеобеденная дрема, которой противостоять не было никаких сил. Совершенно против своей воли лег он на стол и задремал. Он не собирался дремать, ему нужно было идти на школьный стадион, куда из требующего ремонта спортзала, перенеслась тренировка по баскетболу. А бардак (и шелуха, и огрызок, и все остальное) к самому баскетболу не имел никакого отношения, но четко же выражал настроение Андрея, что было полчаса назад, когда только дрема завладевала им, и что осталось и сейчас после насильственного и тяжелого пробуждения.