«Хочу сны. Игра уравнителей»

«Человечество не было готово принять дар, которым я напрасно делился. И теперь я должен уйти. Нашедшие силу лишатся её с моим уходом, и отныне предки пребудут в забвении. Но в напоминание я оставлю им последнее своё творение – мир снов. И когда потомки будут готовы отказаться от привычек материи и понять, что все в Абсолюте едины, люди станут пробуждаться во снах, пока миру не явится последний сноходец. Он отыщет силу и пронесёт её сквозь границы миров на Землю, тогда морок рассеется, и человечество навсегда избавится от своих вечных страданий…»

Из дневника первых сноходцев

Глава 1. Контроль

Молодой сноходец беззвучно скользил вдоль обшарпанных стен и закрытых дверей в поисках давно забытого сна.

Подошва лакированных туфель едва касалась дощатого пола, усеянного облупившейся штукатуркой. Тусклый свет старых ночников, висящих под чёрным, местами обвалившимся потолком, вычерчивал на гладком лице острые, геометрически выверенные черты: тёмные брови, тонкие, напряжённо сомкнутые в сосредоточенности губы, и лёгкие тени вокруг зелёных глаз, устремлённых в непроглядную даль коридора.

Виктор уже бывал в этом месте, и теперь вернулся в коридор дверей по собственной воле, чтобы отыскать других пробуждённых, чьё присутствие неизменно ощущал за запертыми дверьми, что тянулись бесконечными рядами слева и справа.

Однако до сих пор никто в этом лабиринте ему так и не встретился. Единственными его компаньонами до сих пор оставались стаи мёртвых насекомых, которые дремали в пыльных плафонах пытаясь согреться. Казалось, уже никто не потревожил бы их покой, пока не явились они.

Из стен засочилась густая зудящая тьма, разрастаясь маслянисто-дымчатым пятном и обретая форму. Ночники занялись болезненным мерцанием, давясь пятящимся назад, в их нутро светом. И тогда стайки обожжённых мотыльков словно ожили и стали разлетаться в разные стороны.

Тёмное пятно переползло на потолок и Виктор замер. Он осторожно поднял взгляд, стараясь не выдать страха перед стражем.

В нависшей над ним тени проявилась пара косых, рваных глазниц полных прожорливой тьмы. И во тьме той обитало нечто, от чего сердце сноходца каждый раз сокращалось так часто и сильно, что он чувствовал его даже здесь, во сне, где физические ощущения могут возникать лишь на более глубоком уровне сна или перед самым пробуждением.

«Человечество не было готово принять дар, которым я напрасно делился. И теперь я должен уйти. Нашедшие силу лишатся её с моим уходом, и отныне предки пребудут в забвении. Но в напоминание я оставлю им последнее своё творение – мир снов. И когда потомки будут готовы отказаться от привычек материи и понять, что все в Абсолюте едины, люди станут пробуждаться во снах, пока миру не явится последний сноходец. Он отыщет силу и пронесёт её сквозь границы миров на Землю, тогда морок рассеется, и человечество навсегда избавится от своих вечных страданий…»

Из дневника первых сноходцев

Глава 1. Контроль

Молодой сноходец беззвучно скользил вдоль обшарпанных стен и закрытых дверей в поисках давно забытого сна.

Подошва лакированных туфель едва касалась дощатого пола, усеянного облупившейся штукатуркой. Тусклый свет старых ночников, висящих под чёрным, местами обвалившимся потолком, вычерчивал на гладком лице острые, геометрически выверенные черты: тёмные брови, тонкие, напряжённо сомкнутые в сосредоточенности губы, и лёгкие тени вокруг зелёных глаз, устремлённых в непроглядную даль коридора.

Виктор уже бывал в этом месте, и теперь вернулся в коридор дверей по собственной воле, чтобы отыскать других пробуждённых, чьё присутствие неизменно ощущал за запертыми дверьми, что тянулись бесконечными рядами слева и справа.

Однако до сих пор никто в этом лабиринте ему так и не встретился. Единственными его компаньонами до сих пор оставались стаи мёртвых насекомых, которые дремали в пыльных плафонах пытаясь согреться. Казалось, уже никто не потревожил бы их покой, пока не явились они.

Из стен засочилась густая зудящая тьма, разрастаясь маслянисто-дымчатым пятном и обретая форму. Ночники занялись болезненным мерцанием, давясь пятящимся назад, в их нутро светом. И тогда стайки обожжённых мотыльков словно ожили и стали разлетаться в разные стороны.

Тёмное пятно переползло на потолок и Виктор замер. Он осторожно поднял взгляд, стараясь не выдать страха перед стражем.

В нависшей над ним тени проявилась пара косых, рваных глазниц полных прожорливой тьмы. И во тьме той обитало нечто, от чего сердце сноходца каждый раз сокращалось так часто и сильно, что он чувствовал его даже здесь, во сне, где физические ощущения могут возникать лишь на более глубоком уровне сна или перед самым пробуждением.