«Мир, где тебя нет»

Мир, где тебя нет

Марина Дементьева

Глава первая. Освети тьму

Шестерик мчался взнузданной стаей; колёса тонули и вязли в той болотной воде, что некогда была наезженным трактом. Скрип рессор, удары комьев грязи о борта кареты и тотчас смывавшие их дождевые потоки — всё это слилось в единый звук, бившийся на грани восприятия. Скорость была такова, что Диана просто могла бы вообразить, будто она не в карете, но во чреве корабля, несомого штормом.

Что кони не падут на скаку, обрывая постромки, что не погубит их изгиб неверной дороги — тому порукой искусство ведьмаков и сверхчеловеческая реакция одного из них, третьи сутки не отпускавшего скользкие вожжи, чтобы гнать без роздыху день и ночь.

Но и на шестёрке лошадей из телларионских конюшен, лошадей, напоенных алхимическим зельем, питаемых магией, не опередить госпожу смерть, если она уже назначила время визита. Диана слишком хорошо помнила то обречённое ожидание, когда смерть вошла в двери отцовской опочивальни.

Демиан... уже переступил за предел, назначенный всякому, рождённому земной женщиной. На сколько часов или дней он продлит эту пытку — и во имя чего? Он позвал её, когда сознание уже покинуло тело, сжигаемое живым огнём. Насколько справедливо счесть это его собственной волей, так, как и поступил учитель Демиана, а Диана подчинилась? Чью боль она облегчит, чьё сердце обольётся кровью, если он вынесет ещё сверх всякой меры... если маг и ведьма успеют... если смерть отступит лишь на шаг, склонив голову перед человеческим мужеством... если Диана в первый — и последний — раз сама коснётся ещё тёплых, но уже бесчувственных губ?

И всё же она не могла безвозвратно думать о Демиане как о том, кто с каждым ударом её сердца всё менее принадлежит этому миру. В нём была сила, равной которой она не видела ни в ком ином, он был самым живым из всех; ярчайший пламень среди теней.

"Ты не можешь умереть, — твердило нечто в ней, и она не знала, был ли то голос любви или нечто иное. — Я не позволю тебе".

Колёса наматывали на ободья лиги пути; Диана полулежала на обитом тонкими подушками сиденьи, укрыв ноги полстью. "Свет Отражающий" уже не колол острой льдинкой, почти привычно касаясь кожи; Диана накрыла его ладонью поверх жёсткой парчи корсажа.