«Бегущая во сне»

Бегущая во сне

Марина Орехова

Ярко-алый диск солнца таял в море. От высокой влажности коврик отсырел на песке, отчего Таше стало зябко сидеть. Она укутала ноги в уютный плед и наблюдала, как быстро утекает день вместе с заходящим солнцем.

— За тебя! — Женя протянул ей бокал, не особо заморачиваясь над тостом. Они выпили. Девушка посмотрела на парня с любовью и улыбнулась.

— Я так соскучилась. А ты совсем пропал! Не приходишь, не звонишь…

Нежный бриз играл ее темно-русыми кудрями, приятно щекоча лицо и аккуратный миниатюрный нос. Она слегка запрокидывала голову назад, чтобы стряхнуть локоны с лица, и волосы падали на спину, доставая до тонкой талии.

— Прости негодяя! Но теперь я здесь, и никуда от тебя не уйду. — он пристально смотрел на нее своими большими карими глазами, которые казались почти черными в сумеречном свете.

— Обещаешь?

Женя улыбнулся, и на щеках стали заметны ямочки, которые так любила Таша. Он потянулся к ее губам, закрыл глаза. Они долго целовались, Таша прижималась к нему, чувствуя сильное влечение, а еще холод. Ей было холодно. Сырой песок и ветер заставляли ее ежиться, еще сильнее прижимаясь к Жене. Она все время отвлекалась и поправляла плед, кутая ноги, но по коже все равно предательски бежали мурашки.

— Почему мне так холодно? — спросила она, наконец, оторвавшись от его губ.

— Наверное, мама опять открыла лоджию, — предположил он невозмутимым тоном и снова потянулся к ней.

Таша осмотрелась вокруг и увидела, что они лежат на кровати в ее спальне у мамы в квартире. Лоджия действительно открыта, плотные шторы раскрыты и занавески покачиваются на ветру. Женя снова впился в ее губы, нежно поглаживая шею, потом плавно стал спускаться все ниже. Она чувствовала его прикосновения на бедрах и дышала все чаще, призывно изгибая талию и обнимая его сильные мускулистые плечи.

От нежных касаний по коже снова побежали мурашки. Она прижималась к разгорячённому телу сильнее, но все равно чувствовала легкую дрожь. Ощущение холода отвлекало ее от ласк самого красивого парня в мире. Глядя на него невозможно было думать иначе: выразительные острые скулы, обаятельная улыбка с хитринкой и эти невероятно милые ямочки любую свели бы с ума. С большим усилием оторвав его голову от своей груди, Таша приподнялась, запыхавшись.

— Закрой лоджию! Я замерзла…

Но Женя ее словно не слышал. Он был увлечен ее телом, нежной кожей, тонкими изгибами.

Таша тряслась от холода. Желание куда-то пропало. Отпихнув горячего любовника, она не выдержала и встала, чтобы закрыть проклятую дверь на лоджию.

Она вскочила с кровати, как вдруг мысль пронзила ее мозг: «Как же так? Этого не может быть!».

В голове словно что-то щелкнуло, а новая мысль внесла ясность, как луч света прорезает темноту.

Она оглянулась и посмотрела на любовника, лежавшего в ее кровати.

— Ты же не приходил ко мне уже месяц! Находил всякие отговорки…

Евгений молча смотрел на нее. Его лицо резко стало серьезным и строгим. Он молчал. А Таша продолжала.

— Это ведь не по правде все, да? Ты больше никогда не придешь ко мне?

Он отрицательно покачал головой и улыбнулся. В его карих глазах было спокойствие, а еще интерес, словно он испытывал ее, ждал, догадается ли она о чем-то важном.

— Тогда какого черта ты здесь делаешь?! Убирайся! — зло выкрикнула она.

— Ты сама захотела. Это же твой сон.

Таша стянула белоснежную простыню с кровати и скрыла под ней свою наготу, которую вдруг ощутила.

— Тогда больше не хочу. Исчезни!

Девушка закрыла глаза, а когда открыла, Жени уже не было.

«А ведь и правда! Я сплю. Получается, я могу управлять своим сном», — подумала она и мысленно захотела вернуться на пляж.

Девушка не успела глазом моргнуть, как оказалась там, обернутая простыней.

Тихий шепот волн ласкал прибой. Солнце застыло над водой. Казалось, что прошло много времени, а алый диск не сдвинулся в небе ни на чуточку. Во сне время совершенно не имеет значения. Вокруг не было ни души. Только ее коврик лежал на песке, а рядом стоял небольшой поднос с бокалами, недопитой бутылкой вина и корзинкой с фруктами.

Таша с удовольствием пошла по песчаному берегу, ощущая ногами холодный влажный песок и добегающие до ее стоп волны с пенной каймой.

«Как же хорошо! Просто ходить, гулять», — подумала она с упоением. Вдруг ей захотелось бежать. И она побежала, шлепая босыми ногами по мокрому песку. Волосы разлетались в стороны, простыня куда-то исчезла. На ней уже было короткое шелковое платьице изумрудного цвета, которое прекрасно подчеркивало точеную талию, округлые бедра и очень красивые длинные ноги с тонкими изящными щиколотками. Она бежала, пока ноги совсем не замерзли. Тогда она отошла дальше от воды, где песок был сухим. Но холод по-прежнему сковывал.

«Да что ж так холодно-то…» — думала она, прыгая на месте, чтобы согреться. Ей захотелось, чтобы солнце светило ярче, как днем. И солнечный диск тут же послушно скакнул вверх, залив все вокруг ослепительным светом. Таша зажмурилась на мгновение, а когда привыкла к свету, вдали увидела силуэт своей мамы, которая быстро приближалась к ней. Она протягивала Таше плед со словами:

— Таша, уже полдень! Вставай!

Голова закружилась, Таша вдруг провалилась куда-то в пропасть…

2. Проснись, красавица!

Дверь в спальню открылась, безмятежную тишину темной спальни потревожили мягкие шаги и постукивание тапочек, шлепающих по ламинату. Затем разъехались в стороны тяжелые портьеры, запустив в просторную комнату солнечные лучи. А после распахнулась дверь лоджии, и спальня заполнилась свежестью весенней прохлады и шумом городских улиц. Мартовский воздух был невероятно свеж и чист. В комнате стало холодно.

— Таша, уже полдень! Вставай! — нарочито громко сказала женщина, принявшись протирать пыль с подоконников пушистой тряпочкой и поливать роскошно цветущие сенполии в маленьких разноцветных блестящих горшочках.

Таша дернулась, попыталась разлепить веки, но тут же зажмурилась. Яркий свет больно ударил по глазам.

— Я бы с радостью, но не могу… — буркнула недовольно девушка, натягивая пододеяльник на лицо так, что из-под него виднелись только спутанные кудри, разбросанные по подушке.

— Ну хватит! Не придирайся к словам. Жизнь продолжается, Таша! Все может быть, нужно стараться и верить…

— Один шанс из тысячи. Я устала стараться и верить, — перебила ее девушка, не желая снова слушать мотивирующие речи матери.

— Милая, ты спишь по двадцать часов в сутки. Антидепрессанты не помогают. Доктор сказала, что тебе нужно какое-то занятие и общение, помнишь? Тебе нужно выходить из дома.

Таша хмыкнула и отвернулась, закатив глаза.

— Ну какое, к черту, занятие? Мам, хватит ей платить! И хватит меня донимать. Задолбала уже…

Мать тяжело вздохнула, бросила тряпочку на стол и присела на краешек кресла с большими подушками прямо возле окна. Ей было проще сделать вид, что она не слышала упрека дочери. Но едва заметные морщинки на лбу все же проступали и выдавали ее напряжение. Вера была очень красивой женщиной, ухоженной, стройной, несмотря на ее уже далеко не юные годы. Ей было глубоко за сорок (сколько точно — она никому не говорила), но выглядела она ненамного старше своей двадцатилетней дочери. Хотя сейчас Таша выглядела даже хуже.

— Мне тут посоветовали прекрасного реабилитолога. Он инструктор по плаванью в спортцентре. Специализируется на людях с… разными травмами. Бассейн тебе идеально подошел бы… Как на счет вторника?

— Спортзал, спец-центры, тренажеры… Как же достало все! Эффекта никакого — одни мучения и боль. Не хочу. — Таша нервно теребила руками одеяло, вздымая его. Она пыталась укрыть оголившиеся замерзшие ноги, ощутив легкое покалывание от холодного воздуха с лоджии. Ей хотелось согреться.

— То, что ты чувствуешь, это нормально! Но пора бы выйти из четвертой стадии, Таша! Твоя депрессия подзатянулась… — Вера подхватила вздымающееся одеяло и натянула на ноги дочери.

Таша молчала, еле сдерживая гнев. Вера присела рядом с ней на кровать.

— Мы справимся вместе! Ты, я и Ева. Слышишь? Мы через все пройдем.

— Женя не звонил? — перебила маму девушка, не желая слушать ее подбадривания.

Таша закрыла глаза, сжав одеяло сильнее, и закусила губу. Ей хотелось просто лежать в постели и плакать. Жалеть себя и плакать. Кричать, что жизнь несправедлива, и плакать.

— Скоро придет массажистка. Пора приводить себя в порядок, — сказала женщина уже другим — более строгим — тоном, словно не замечая состояние дочери.

На самом деле Вера все замечала, но понимала, что жалость к дочке только усугубит положение, и идти у нее на поводу нельзя. Так объяснила ей психотерапевт Юлия Синичкина, каждая консультация которой обходилась семье в круглую сумму.

Она взяла со стола тряпку и, шлепая бархатистыми тапочками с розовыми пушками, направилась к выходу, взглянув еще раз на Ташу. Покачав головой и тяжело вздохнув, женщина вышла, прикрыв за собой дверь.

Таша осталась одна. Еще какое-то время она лежала с закрытыми глазами, как вдруг вспомнила свой необычный сон.

«Надо же. А ведь было так хорошо…» — подумала она, вспомнив, как бежала по пляжу босиком, а потом вспомнила объятия и поцелуи Жени…