«По велению короля-2, или Старая история на новый лад»

Ирма Грушевицкая

Рождественские истории. 4. По велению короля-2, или Старая история на новый лад

- А она мне и говорит: «Попридержи коней, золотко. Я всего день как вдова. Вот оплачу мужа, тогда и приходи. Завтра утречком самое то будет». 

В который раз взрыв громогласного хохота сотряс стены башни. 

И снова Эдвин пожалел, что отказался от предложения брата провести эту ночь в отведённых ему покоях. Раньше он обязательно принял бы участие в дружеской попойке, но сегодня, как и во все последние дни, ему было не до веселья. Хотя, возможно, что и зря. Возможно, напиться - не такая уж плохая для него идея. 

Отсмеявшись, воины по обычаю начали хвастаться своими победами на любовном фронте. То и дело сыпались скабрезные шуточки, способные вогнать в краску самого последнего пройдоху. 

- А ты, Гарретт, нашёл свою златоглазую малышку?

Услышав этот вопрос, Эдвин весь обратился в слух. Позавчера один из его рыцарей рассказал о служанке, встреченной им во дворе. По его словам она была чудо, как хороша. Внимание Эдвина привлекло упоминание о её необычных золотистых глазах - таких же, как и у его…

- Нет. Целый день у кухни крутился, и всё бестолку. Как в воду канула.

- Может, она тебе привиделась? По описанию уж больно красива выходит, чтобы быть настоящей.

- Да ладно вам! Вон, Райли её тоже видел. Скажи же, Пирс!

- Видел. И едва не ослеп. 

И снова смех, перемешанный стуком наполненных кубков.

- Так уж и не ослеп! 

- Чисто ангел господень, клянусь святым Франциском. Но я-то умнее Гарретта: этому дурню невдомёк, что земная красота подоступней небесной будет. Хотя, я согласен: разок с подобным чудом согрешишь – и никаких небес не будет нужно. 

Эдвин слетел с лежанки и едва ли не кубарем скатился по лестнице в общий зал. 

- Райли, что я сказал в отношении местных женщин?

Его появление стало для всех неожиданностью. Рыцари вскочили с мест, бряцая оружием и отбрасывая от себя кружки с недопитым элем.

В одно мгновение из расслабленных мужчин они превратились в грозных воинов, ждущих распоряжений своего предводителя. На секунду Эдвин пожалел, что потревожил их таким образом.

Рыцарь, к которому он обратился, выступил вперёд. Он был красив, высок, мужественен, и, к сожалению, весьма падок на женщин. Впрочем, в той или иной степени это можно было сказать о каждом из девяти присутствующих здесь достойных мужей, входящих в личную гвардию Эдвина Корсийского - младшего сына герцога Рональда. 

Испокон веков не было более великой чести для местной знати, чем посылать отпрысков на воспитание ко двору герцога. Из них и вырастали доблестные воины, составляющие элиту его войска. Сыновья Рональда росли меж ними. Учились боевым искусствам, тактике ведения боя, рыцарскому обхождению, религиозным догматам наравне с остальными. Наравне с остальными мальчики получали как поощрения, так и наказания. Эдвину неожиданно вспомнилось, как в возрасте десяти лет Райли защитил его от летящей в голову палицы. Ценой этому стало сломанное запястье защитника и неделя чистки конюшни для спасённого.

Эдвин со младых ногтей знал, что мог рассчитывать на каждого из этой девятки. Знал их достоинства и пороки. Именно поэтому, приведя своих людей в Дуаер, он запретил им оказывать знаки внимания местным женщинам. То, что было разрешено в любом другом замке, сейчас оказалось под строжайшим запретом.

- Милорд, вы говорили о незамужних девицах, - проговорил Райли. - Относительно замужних и вдов распоряжений не было.

Раздались смешки, неумело сокрытые за натужным кашлем. Эдвин предпочёл их не заметить. Лишняя порция вина уже сделала своё дело. Но нельзя винить воинов в том, что впервые за долгое время они расслабились. Тем более, когда он сам дал на это разрешение. Однако кое в чём необходимо было сохранить принципиальность.

- Я надеялся, что мне не будет нужды повторять приказ. – Мужчины потупили взор. - И, тем не менее, если кто-то из вас не понял: держитесь подальше от тех, кто в этом замке носит юбки. Особенно ты, Пирс, - Эдвин указал на Райли. 

- Милорд, но у меня же самые честные намерения, - воскликнул тот. 

- Последствиями твоих честных намерений впору заселять отдельный лен. 

Судя по насмешливому тону их командира, гроза миновала. Рыцари расслабились и открыто заулыбались. Постепенно веселье вернулось. Над Райли по обычаю начали подтрунивать; эль и вино зажурчали в кружках…

Отказавшись от того и другого, Эдвин вернулся в свою комнату. Он был рад возможности уединиться, хотя сегодня об уединении не могло быть и речи: не только его воины – весь замок отмечал последний день года.

Он не случайно выбрал для проживания караульную башню. Удалённость от основных мест празднеств, непосредственная близость ворот и конюшен – он и его рыцари всегда были настороже. Именно для этого они находились в Дуаере – чтобы исключить любую возможность провокации со стороны вольтурингцев. На его свадьбу с дочерью местного графа Эдвин ожидал прибытие отца - герцога Рональда. Этот шаг должен был стать первым в восстановлении доверия между двумя народами, доказательством мира и свободной воли. Но Рональд верил в мир, а его младший сын – нет. Уж слишком много разногласий было у давних врагов, дабы полностью  исключить вероятность срыва мирных соглашений. Так как за безопасность семьи всегда отвечал Эдвин, он старался убедить отца в неразумности подобного шага. Но герцог, известный последователь принципа не множить сущности без надобности, настаивал на своём. Уже путешествуя по Вольтурингии, Эдвин решил подключить к делу своих братьев, которые в последнюю минуту и уговорили герцога остаться дома. Заместо себя он прислал старшего сына, Рэймонда, который, будучи наследником титула, был не менее важным и особо охраняемым гостем.

Война началась, когда Эдвину было двенадцать. Рослый, крепкий юноша вместе с отцом и средним братом Энтони возглавил армию Корсии. Шестнадцатилетний Рэймонд был оставлен наместником в замке, где занимался государственными делами, снабжением армии, а после высадки вольтурингцев помогал организовывать оборону.

За долгие изнурительные годы войны Эдвин добыл себе рыцарскую славу, которая только приумножалась с увеличением шрамов на его теле. Он окружил себя верными соратниками, стяжал почёт и уважение в войсках не только своих союзников, но и противников. В ратных делах он намного превзошёл своих братьев. 

Энтони Корсийского, командующего флотом герцога Рональда, знали по обе стороны пролива. В морских сражениях ему не было равных. Он был предан своему делу, но кроме моря и кораблей в этой жизни его мало что интересовало. Рэймонд - балагур и гуляка, - так же твёрдо сидел в седле и держал свой меч, что и младшие братья, но при этом был более обходительным, более дипломатичным, что, несомненно, являлось полезным качество для будущего герцога. 

Рональд не делал различия между сыновьями, но, положив руку на сердце, в неспокойные времена предпочёл бы передать власть смелому и решительному Эдвину. Но когда был заключен мир, и от Ролло пришло предложение породниться, герцог ни на секунду не сомневался, на чью долю выпадет эта судьба. Эдвин сможет здраво распорядиться своим положением, станет его глазами и ушами в Вольтурингии. В конце концов, кому, как ни Эдвину знать вероломный характер короля Ролло: он самолично предотвратил порядка полудюжины покушений на герцога. 

Вся жизнь Эдвина прошла в войне. Мир для него был незнаком, и вызывал едва ли не растерянность. С детства он вёл себя твёрдо и независимо, предпочитая проводить время в оружейных и на конюшнях, а не в классах, постигая азы придворного этикета, или в море, как средний брат. К двадцати восьми годам это был закалённый солдат, не похожий на знатного вельможу. Может, поэтому он и снискал популярность среди простых воинов, любящих своего командира и с открытым сердцем идущих за ним в сражение. 

Свой брак с Эстель Левон Эдвин воспринял как ещё одну войсковую операцию. Его не интересовали ни богатство Дуаера, ни девица, обещанная ему, ни её приданое. Он думал лишь о том, что вскорости окажется в тылу врага, и что его обязанность - превратить графство Дуаер в форпост Корсии. Его помыслы были направлены на защиту интересов своего государства, своей семьи, своего отца. Но когда в начале ноября Эдвин Корсийский оказался в Вольтурингии, он и не подозревал, насколько недолговечными могут оказаться его планы. 

Ему не выпала честь повстречаться в бою с Шарлем Дуаером. Он так же не доверял слухам и всегда составлял личное мнение о человеке, прежде чем окончательно судить о нём. Хотя, все, кто когда-либо слышал о графе, отзывались о нём, как о достойном дворянине, лояльном своему королю. Однако, история, связанная с женитьбой хозяина небольшого северного графства на племяннице Ролло, была полна тайн и недомолвок. Эдвину была обещана старшая дочь графа, по неясной причине не являющаяся его наследницей. То, что Эстель носила фамилию Левон, указывало на наличие трений между графом и его сюзереном. Насколько Дуаер был доволен своим положением? Ведь, кто, как ни он, должен входить в число приближённых Ролло. Однако после ранения Шарль прозябал в своём северном замке, фактически отказавшись от притязаний на высокое родство. Шпионы Рональда докладывали, что граф Дуаер был очень недоволен, когда Ролло озвучил ему свою волю. Во всём этом чувствовалась тонкая политическая игра, и прежде чем пойти под венец с Эстель Левон, Эдвин посчитал необходимым разобраться в этом деле.