«Хозяин. Солидарность»

Василиса Раса

Хозяин. 2. Хозяин. Солидарность

— Федор, убери усы, — мрачно донеслось из ванной.

— Что не так, Андрюшенька? Хорошие, между прочим, усы. У Будённого такие были.

В ванной от души подавились бранью.

— И Будённого видел? – процедили угрожающе и, вероятно, свирепо.

— Бабушка моя. Портретиком его владела. Отличные усы, тебе говорю, чего тебе не хватает? Лучшие выбрал! – порицаемый Андреем стилист опасливо удалялся от двери.

— Убери, я сказал!

— А то что? – неожиданно смело фыркнул домовой из кухни.

— А то за Фомой сегодня же поеду! – категорично донеслось из-за двери.

— Ты, Дрюшенька, не понимаешь, Фома – это тебе проблема, а не мне. К тому же, убёг он, конечно, уже давно. А усы – это Катьке подарок!

— Какой, твою рыжую … подарок?! Ты сам-то это растение видел? Это – гимн импотенции и воздержанию! Убери, я сказал.

— Ой, как раскомандовался, только поглядите, — пробе-бекал домовой и скрылся теперь в прихожей на антресоли. – У меня, может, травма! – голос из-за коробок звучал приглушённо. – Мне, может, теперь только молока и ласки в ненормированном объёме!

— Это какая ещё травма? – густо намыленное лицо, шёпотом матерясь, высунулось из ванной. – Я сейчас как только застрадаю недостатком пиетета к фольклору, — пообещало грозно, придирчиво осматривая станок. – Убери, говорю, эту гадость! Я ж до обеда бриться буду!

— И ничего не гадость. И очень, между прочим, по-мужски, – затараторил жарко Фёдор. — Вот так лучше? — спросил участливо. — Я вообще-то разные к тебе примерял. И те – ну прям вылитый генерал!

Оволосевший поморщился.

— Это ты просто не полной информацией располагаешь, — почесал примечательную бальбо[1] на мятом спросонья лице, — О роли растительности на физиономии в самоопределении полов, — «Лицо» кривилось и морщилось, осмотром станка однозначно недовольное и добавил, задумчиво примеряясь к покрытой густой щетиной левой щеке: — Полагаю, что по причине дремучести и неприятии в описалове мира мужеложества и прочей цветной му…рунды.

— Что болтаешь-то, Андрюшенька? То ж – бо-ро-да! – Фёдор высунулся с антресоли, возмущённо потрясая ладонью с узловатыми пальцами. Свесил ноги в новых жёлтых кедах вниз и закинул в рот пригоршню нечищеных орехов. — Причём тут содомия? – тоскливо уставился в окно.