«Чернокнижница»

Мелевич Яна

Чернокнижница

Пролог. Тени прошлого

Параллельный мир

Лоренхил, Три года назад

Улыбка напоминала хищный оскал довольной и обожравшейся змеи, пока под крики толпы солдаты подталкивали меня к эшафоту. Промасленные дрова со стогами сена ждали своего часа — достаточно искры, чтобы получить яростное пламя.

Можно ли ненавидеть человека сильнее, чем я сейчас? Объединить всех козлов мира, все равно не получилось бы достичь уровня моего мужа.

— Ведьма! — закричал один из крестьян и смачно сплюнул мне под ноги.

Ухмылка коснулась губ, а с ней ощутимый удар в спину заставил сделать еще несколько шагов по земле. Не слишком сильный, ведь солдаты страшно боялись мести и старались держаться подальше. Впрочем, как и остальные присутствующие. Их даже не успокаивало наличие сдерживающих кандалов на моих лодыжках и запястьях, что стирали нежную кожу до крови.

Графиня Холланд привыкла к более эстетичным украшениям, чем тяжелая, заговоренная цепь.

— Двигайся, отрепье Бездны! — рявкнул капитан Маурд, затем рукоять меча ударила точно между лопаток.

— Не боишься лишиться пальцев, человек? — протянула я, едва не рухнув в грязь посреди площади. Драное платье из грубого материала раздражало, как и торчащие волосы, обрезанные неумелой рукой храмовника.

Да, Эйдан, когда-то ты любил перебирать эти пряди. Теперь же я видела в твоих лживых глазах недовольство.

— Сжечь ведьму! — вновь закричала толпа.

Несколько женщин бросили камни, один попал в плечо. После пыток и бесконечных дней в одиночной камере организм изрядно ослаб, любое постороннее воздействие извне причиняло боль. Но ничто из этого не сравнилось с прогнившим вкусом предательства.

— Вы поступили правильно, господин инквизитор, — послышался голос главного судьи.

Я повернула голову, чувствуя, как кровь вновь оседает соленым привкусом на языке из-за ранок на пересохших губах. Было плевать, волновал лишь муж, почти уже бывший, смиренно опустивший голову и демонстрирующий светлые кудри.

— Поборница тьмы околдовала мое сердце, пленила душу. Однако боги показали мне истинный путь, — громко произнес тот, только от меня не ускользнуло торжество на лице гаденыша. Даже крестообразный шрам на щеке стал виден отчетливее.