«Осколки: на грани войны»

Шторм Милана

Осколки: на грани войны. Книга 1

Кабинет был белым. Даже слепяще-белым. Отделка из эко-пластика, стол из этого же материала, на котором лежал белый же планшет с быстро сменяющимися протоколами на контрастно-черном экране. Лия едва сдерживалась, чтобы не скосить глаза. Опыт главы отдела информационной безопасности позволил бы ей определить, что именно ищут «есбы», но проявить интерес — подписать себе смертный приговор. Поэтому Лия расправила плечи, продолжая смотреть допрашивающему ее солдату прямо в глаза.

— Так вы утверждаете, что за последние пятнадцать стандартных дней вы не заметили ни одного признака заговора, зреющего внутри организации? — одетый в черное солдат смахнул с плеча несуществующую пылинку.

Лия моргнула. Если она продолжит изображать из себя полную дуру, может и нарваться.

— Я замечала странные зашифрованные сообщения, идущие в адрес Глэйга Морали, но не более, — управляющий мертв, ему уже все равно, а Лия еще хочет жить. Если она скажет, что не просто «ловила» шифровки, но и лично направляла их по нужному адресу, ее убьют.

Невидимая пылинка, очевидно, вернулась на свое место, потому что солдат попытался стряхнуть ее вновь. Эти щелчки пальцев раздражали. Как и необходимость смотреть на него, а не на экран, где сейчас происходило все самое интересное!

— Вчера вы об этом не упоминали, — солдат перестал делать вид, что допрос ему наскучил и, прищурившись, склонился над Лией.

— Вчера вы об этом не спрашивали, — парировала Лия. Надо вести себя нагло. Тогда есть шанс выбраться из этой передряги живой.

«Еэсбэшник» прищурился еще сильней, его глаза превратились в две маленькие щелочки, но Лия продолжала нагло смотреть прямо в них. Она ни в чем не виновата. Она — законопослушный гражданин города Мармера — столицы планетарной системы Солль. Она не нарушала законы Империи. Именно так все и должны подумать.

— Слушай, девчонка, ты, кажется, не понимаешь, во что вы все тут влезли, — прошипел солдат. — Твой начальник мертв, а знаешь, за что его убили? Он показался Императору ненадежным. Ты же не хочешь показаться такой же?

Конечно, не хочет. Она хочет жить.