«Право на жизнь»

Право на жизнь

 Алена Сказкина

Город умирал.

Словно издыхающий зверь, серый дракон, низринутый в далекую эпоху с заоблачных высот на землю, он широко раскинул по окрестным холмам бессильные крылья-кварталы, рваные, ломаные, более не способные поднять его в небо. Гайя, потерянная столица, священная обитель первых чистокровных, некогда наполненная жизнью, шумная, великолепная, цветущая, ныне медленно проигрывала битву за существование всемогущему времени и подступающему лесу.

Город умирал постепенно.

Тысячи раз всходило и садилось солнце над покинутыми домами. Медленно и тяжко пробивалась к небу из земли трава, кроша и раздвигая упрямые плиты мостовых. Первые робкие ростки, едва заметные среди царства серо-желтого камня, сменялись яркими зелеными кляксами, отдельные травяные лужи сливались в единое колышущееся море, и однажды оно полностью поглотило остатки кладки, затопив улицы непроходимыми зарослями бурьяна, из которого, подобно скалам посреди океана, вырастали руины полуразрушенных зданий.

С востока неспешно наползали деревья. Лес не торопился, знал, что рано или поздно все будет принадлежать ему: и опустевшие, звенящие тишиной площади, где устраивались парады, шумели, привлекая гостей из дальних стран, ярмарки; и гильдии мастеровых; и наполненные в прежние времена дымом и звоном металла, а теперь угрюмо молчащие кузни; и жилые кварталы — роскошные особняки, взятые в плен одичавших садов, дома попроще, принадлежащие простым горожанам, трущобы.

Мрачно, готовясь к последнему безнадежному бою, смотрела на подбирающиеся к ней войска разнотравья твердыня первого Ареопага, возвышающаяся на холме над городом. Однажды, подточенные вездесущей лозой и дождями, падут и ее стены, и тогда первая столица драконов исчезнет окончательно.

А пока… город умирал. Но еще был опасен.

Харатэль в боевом доспехе замерла на белоснежной кобыле ангорской масти, не отводя хищного взгляда от далекого храма, возвышающегося за крепостными стенами.