«Проигранная чудовищу»

Олешкевич Надежда

Проигранная чудовищу

Снизу доносились пьяные голоса. Я прижимала шестилетнюю сестренку к груди и тихо напевала песню. Она больше не плакала. Из памяти вряд ли стерлись события сегодняшнего дня, однако Джени перестала вздрагивать от малейшего громкого звука.

- Вот так, - пропустила я сквозь пальцы ее шелковистые светлые волосы. - Марвин больше не тронет ни тебя, ни меня. Спи, цветочек, спи.

Я неотрывно смотрела на дверь, опасаясь, что он ворвется в мою комнату. На полу до сих пор валялись обломки от стула. Резной столик лежал на боку возле давно остывшего камина. Холод пробирал до костей. Однако больше трясло от страха вновь услышать шаги по лестнице и увидеть насмешливый взгляд серых стеклянных глаз.

В пьяном состоянии кузен не контролировал себя. Он пару месяцев назад стал нашим опекуном и мог распоряжаться не только имением отца, но и нами. По закону мы - никто. Женщин продавали в работные дома, выставляли на аукционы, обращались с нами, как со скотом. Ведь мы - лишь сосуды для наследников. Пустое место.

Меня передернуло от воспоминания этих слов. Марвин не скупился на детали. Сегодня он перешел черту и пообещал отправить Джени на Север, чтобы там сделали из нее Слепое дитя. Со мной решил поступить менее изощренно. Всего-то продать в игорный дом Норинса в качестве элитной игрушки для богатеев.

- Кузен пошутил, - продолжала я, плотнее укрывая сестренку одеялом. - Все будет хорошо. Он не ожидал так скоро стать опекуном и потому не знает, что с нами делать. Вот и наговорил много гадостей.

- Я не маленькая! - вскинула Джени голову. - Марвин говорил правду. Что мы ему сделали плохого?

- Ничего, цветочек, - сглотнула я подступающие слезы. - Он вчера проиграл много денег, поэтому сердился.

- Но это наши деньги, - упрямо надула губы сестра и зарылась носом в складки моего ночного платья. - Я его ненавижу! Давай выгоним Марвина.

- К сожалению, не можем. Поместье отца теперь принадлежит ему, как и наше будущее.

- Это не честно!

- Знаю, цветочек, - согласилась я, прислушиваясь к внезапно затихшим звукам. - Но мы вместе и со всем справимся.

Олешкевич Надежда

Проигранная чудовищу

Снизу доносились пьяные голоса. Я прижимала шестилетнюю сестренку к груди и тихо напевала песню. Она больше не плакала. Из памяти вряд ли стерлись события сегодняшнего дня, однако Джени перестала вздрагивать от малейшего громкого звука.

- Вот так, - пропустила я сквозь пальцы ее шелковистые светлые волосы. - Марвин больше не тронет ни тебя, ни меня. Спи, цветочек, спи.

Я неотрывно смотрела на дверь, опасаясь, что он ворвется в мою комнату. На полу до сих пор валялись обломки от стула. Резной столик лежал на боку возле давно остывшего камина. Холод пробирал до костей. Однако больше трясло от страха вновь услышать шаги по лестнице и увидеть насмешливый взгляд серых стеклянных глаз.

В пьяном состоянии кузен не контролировал себя. Он пару месяцев назад стал нашим опекуном и мог распоряжаться не только имением отца, но и нами. По закону мы - никто. Женщин продавали в работные дома, выставляли на аукционы, обращались с нами, как со скотом. Ведь мы - лишь сосуды для наследников. Пустое место.

Меня передернуло от воспоминания этих слов. Марвин не скупился на детали. Сегодня он перешел черту и пообещал отправить Джени на Север, чтобы там сделали из нее Слепое дитя. Со мной решил поступить менее изощренно. Всего-то продать в игорный дом Норинса в качестве элитной игрушки для богатеев.

- Кузен пошутил, - продолжала я, плотнее укрывая сестренку одеялом. - Все будет хорошо. Он не ожидал так скоро стать опекуном и потому не знает, что с нами делать. Вот и наговорил много гадостей.

- Я не маленькая! - вскинула Джени голову. - Марвин говорил правду. Что мы ему сделали плохого?

- Ничего, цветочек, - сглотнула я подступающие слезы. - Он вчера проиграл много денег, поэтому сердился.

- Но это наши деньги, - упрямо надула губы сестра и зарылась носом в складки моего ночного платья. - Я его ненавижу! Давай выгоним Марвина.

- К сожалению, не можем. Поместье отца теперь принадлежит ему, как и наше будущее.

- Это не честно!

- Знаю, цветочек, - согласилась я, прислушиваясь к внезапно затихшим звукам. - Но мы вместе и со всем справимся.