«Рубиновая корона»

Гордова Валентина

Рубиновая корона

Книга 1

— В жизни мужчины есть лишь одна ценность, любовь моя. — Его голос звучал глухо и зло, словно маг намерено сдерживал эмоции, бушующие внутри.

Вздрогнув всем телом, я поняла, что промолчать при всём своём желании не получится. С Арэном никогда не получается молчать.

— Деньги, власть, магия? — Тихо и неуверенно озвучила самые очевидные варианты.

И не угадала. Сразу поняла, что не угадала, даже раньше, чем по тонким губам этого неизменно сурового мужчины скользнула мимолётная едва заметная улыбка.

— Женщина. — Последовал убийственный ответ.

Пронзительный взгляд серо-голубых, как лёд, глаз не оставил смелости даже на полноценный вдох. Я сидела в большом для меня кресле у камина, сжавшись от холода и страха, и не могла даже нормально дышать под этим взглядом.

Вымораживающим изнутри, видящим насквозь, улавливающим малейшие изменения взглядом мужчины, для которого просто не существовало понятий жалости, сострадания, прощения.

— Женщина является самой главной ценностью в жизни мужчины. — Произнёс он тоном, способным заморозить целый океан. — Знаешь, почему?

Даже если и знала, ответить в состоянии тихого ужаса не смогла бы.

— Потому что только при наличии любимой женщины мужчина может заработать деньги, получить власть и подчинить магию. Без женщины всё это просто теряет смысл.

Я не знала, что на это можно ответить, и получится ли вообще говорить, если зубы стучат и всё тело мелко трясёт.

Арэн видел мой страх. С его проницательностью он не мог не понять, что из всех населяющих этот мир существ я панически боюсь лишь его. Потому что лишь он один позволял себе открыто игнорировать приказы императора, и только он был способен подавлять мою не поддающуюся пониманию, но уже неоднократно спасавшую мне жизнь магию.

Он всё понимал. И всё равно спросил, не спеша отпускать меня:

— Ты уже догадалась, что всё это время должна делать женщина?

Неясная, но ощутимая тревога вдруг затрепыхалась внутри, прямо под сердцем. Дёрнувшись, я невольно замерла, просто застыла, даже не дыша и с ужасом ожидая слов, которые, и я точно это знала, прозвучат приговором.

Жёсткая усмешка и не менее жёсткое, но вместе с тем мрачное и невероятно горькое:

— Быть рядом.