«Инструкция по ловле ведьм»

Мягкая трава пружинила под спиной. Я валялась посреди поля, увлеченно грызя травинку, и разглядывала плывущие облака, щурясь от яркого летнего солнца.

Пока мое лицо не накрыла тень.

Я скосила глаза. Лица против солнца не рассмотреть, только угловатая, худощавая и явно неполовозрелая фигурка давали какую-то почву для размышлений.

Недолго же они прождали, и полчаса не прошло. Видать, припекло.

— Ну? — я выплюнула измочаленную травинку и с удовольствием потянулась, приподнимаясь на локтях.

Худенькая конопатая девчонка комкала в руках край замусоленного передника и судорожно сглатывала.

Я села, подобрав под себя ноги, и воззрилась на посланца ближайшей деревни.

Не далее чем полчаса назад я старательно прогулялась возле ворот, демонстрируя всем желающим серый плащ, черные, отливающие синевой пряди и яркие фиолетовые глаза.

Гоготала и возмущенно кудахтала живность, спешно загоняемая в сараи; верещали утаскиваемые с улиц дети; с грохотом захлопывались ставни. Финальным аккордом взвыл пес, которому в кутерьме что-то отдавили.

Благодать.

Я прошлась еще разочек туда-сюда и отошла метров на сто.

Кушать-то хочется регулярно, а вот у всяких селян не менее регулярно всякие беды приключаются…

Одна из вышеназванных селянок лет четырнадцати от роду выпучила от усердия голубые глаза, выпустила измятую и промокшую ткань и выпалила:

— Сударыня ведьма, голова об вас интересовался, очень вас просил!

— Голова, значит. — я зевнула. — А что у головы вашей приключилось?

Девчонка отчаянно замотала головой:

— Знать не знаю, сударыня ведьма? Пойдемте, а?..

— Ну пошли. — я встала, с сомнением оглядела перепачканные землей и травяным соком пальцы, вытерла их об плащ, засунула в рот и заливисто засвистела. Девчонка шарахнулась в сторону, испуганно вскидывая руки.

Тихий шорох, хрупанье треснувших веток.

— Шевелись! — рявкнула я.

Густая трава пошла волнами, и на вытоптанный мной пятачок вывалился огромный боров в черных подпалинах. Замер на месте, возмущенно взвизгнул и покосился недобро на девчонку.

— Ой, какой жирненький! — восхитилась конопатая, разом отмирая. — на убой кормите?..

Свинюх возмущенно захрюкал. Я подобрала сумки, взвалила их на щетинистую спину и закрепила ремнями на груди.

Мягкая трава пружинила под спиной. Я валялась посреди поля, увлеченно грызя травинку, и разглядывала плывущие облака, щурясь от яркого летнего солнца.

Пока мое лицо не накрыла тень.

Я скосила глаза. Лица против солнца не рассмотреть, только угловатая, худощавая и явно неполовозрелая фигурка давали какую-то почву для размышлений.

Недолго же они прождали, и полчаса не прошло. Видать, припекло.

— Ну? — я выплюнула измочаленную травинку и с удовольствием потянулась, приподнимаясь на локтях.

Худенькая конопатая девчонка комкала в руках край замусоленного передника и судорожно сглатывала.

Я села, подобрав под себя ноги, и воззрилась на посланца ближайшей деревни.

Не далее чем полчаса назад я старательно прогулялась возле ворот, демонстрируя всем желающим серый плащ, черные, отливающие синевой пряди и яркие фиолетовые глаза.

Гоготала и возмущенно кудахтала живность, спешно загоняемая в сараи; верещали утаскиваемые с улиц дети; с грохотом захлопывались ставни. Финальным аккордом взвыл пес, которому в кутерьме что-то отдавили.

Благодать.

Я прошлась еще разочек туда-сюда и отошла метров на сто.

Кушать-то хочется регулярно, а вот у всяких селян не менее регулярно всякие беды приключаются…

Одна из вышеназванных селянок лет четырнадцати от роду выпучила от усердия голубые глаза, выпустила измятую и промокшую ткань и выпалила:

— Сударыня ведьма, голова об вас интересовался, очень вас просил!

— Голова, значит. — я зевнула. — А что у головы вашей приключилось?

Девчонка отчаянно замотала головой:

— Знать не знаю, сударыня ведьма? Пойдемте, а?..

— Ну пошли. — я встала, с сомнением оглядела перепачканные землей и травяным соком пальцы, вытерла их об плащ, засунула в рот и заливисто засвистела. Девчонка шарахнулась в сторону, испуганно вскидывая руки.

Тихий шорох, хрупанье треснувших веток.

— Шевелись! — рявкнула я.

Густая трава пошла волнами, и на вытоптанный мной пятачок вывалился огромный боров в черных подпалинах. Замер на месте, возмущенно взвизгнул и покосился недобро на девчонку.

— Ой, какой жирненький! — восхитилась конопатая, разом отмирая. — на убой кормите?..

Свинюх возмущенно захрюкал. Я подобрала сумки, взвалила их на щетинистую спину и закрепила ремнями на груди.