«Избранница последнего из темных»

Избранница последнего из темных

Вероника Касс

Сегодня нас останется пять. Всего пять. Пять претенденток на сердце короля. Сегодня Кириан отправит домой трех. И я не знала, что меня пугало больше — то, что мужчина обещал выбрать меня, или то, что он мог передумать и все же отправить меня из дворца.

Трезвый ум и здравый рассудок кричали: беги. С того самого момента, как я попала на этот чертов отбор, оказавшись в другом мире, здесь начало твориться не пойми что. На нескольких испытаниях я делала все, чтобы вылететь и оказаться подальше от королевского дворца, но проходила испытание за испытанием… Сблизилась с королем, который в моих мыслях стал для меня просто Кирианом, и, кажется, прониклась к нему симпатией.. Только вот было кое-что еще — намного важнее, чем собственные чувства или спасение этого мира с их дурацким пророчеством.

Ну подумаешь, вымрут все темные. Мне-то что…

Передернула плечами, словно скидывая с себя тяжесть этих мыслей, и направилась в сторону выхода из своих шикарных покоев.

Вздохнула, огляделась по сторонам: в крыле невест царила тишина — должно быть, все претендентки уже находились там, где и должны. Я ускорила шаг, дошла до арки-перехода, переливающейся перламутровым цветом, и, сделав беззаботное выражение лица, прошла сквозь переход.

Бальный зал был полон.

Пир во время чумы. Не иначе.

У них темные маги, а вместе с ними и все высшие мужчины вымирают, а они тут развлекаются. Я оглядела зал, нашла всех выбывших и оставшихся претенденток, а вот Кириана нигде не было. Взяла бокал с розовым настоем — что-то очень похожее на малиновый морс, только в этом мире этот фрукт, а это был именно фрукт, назывался по-другому. Розовый фрукт. Просто, лаконично и, самое главное, с фантазией.

Сделала глоток и тут же выплюнула жидкость обратно. Напиток был чересчур сладким и, словно недозрелая хурма, вязал рот. Я осмотрелась в надежде, что никто не заметил моего фиаско, и выплеснула жидкость в ближайший цветок.

Жалко будет, если загнется, но… Нет, не жалко.

С цветами здесь все было прекрасно: были и наши, земные — правда, с другими названиями, — и совершенно незнакомые и непривычные взгляду, пестрящие сумасшедшими дикими расцветками и формами.