«Вольная»

Ахметова Елена

Вольная

Глава 1.1. Жемчужина коллекции

При безальтернативном выборе из двух противоположных сущностей обе будут являть собой исключительную дребедень.

— аксиома Эскобара

Ошейник сидел так плотно, что кожа под ним начинала гореть от малейшего движения. Я в очередной раз ощупала замок и подумала о почтенном чорваджи-баши Сабире в крайне непатриотичном ключе.

Солнце припекало даже через щели в рассохшихся серых досках, из которых был сколочен загон для рабов. Я занимала его в гордом одиночестве, но роскошные по местным меркам условия что-то все никак не приводили меня в приподнятое расположение духа.

За тонкой стенкой пестрела, шумела и непередаваемо пахла базарная площадь. Тяжелый аромат нагретых специй мешался с эфирными маслами, дымом от жаровен и кальянов; сладковатая вонь скотных рядов вплеталась в общую какофонию той самой ложкой дегтя, и без того способной испортить любую бочку меда, но на этом людный центр города не останавливался — и щедро добавлял запахи человеческих тел и ношеной одежды. Временами кто-то нет-нет да протискивался так близко к стене рабского загона, что при желании я могла позвать на помощь — и даже докричаться, несмотря на царящий вокруг гам.

Искушение было до неприличного велико, но я раз за разом решала, что еще не настолько отчаялась, — хотя все равно старалась держаться подальше от решетки, отделяющей загон от передней, парадно-вычурной части лавки.

Покупатель торчал там уже почти час. О моем существовании он, по счастью, не догадывался: решетку от гостевой половины прикрывал плотный расшитый ковер, да и отвлекающих факторов хватало. В переднюю согнали всех женщин, кроме меня, — отменный товар, но в высокомерном молчании покупателя мне чудилось лёгкое недовольство. Работорговец Тахир-ага заискивал и лил в уши елей: заглянувший под навес гость был влиятелен и богат, и его благоволение значило многое. Упустить такого было никак нельзя.

— А этой всего шестнадцать, почтенный Рашед-тайфа, юна и чиста, как цветок лотоса на спокойной воде! — расхваливал работорговец очередную несчастную. Он уже почти охрип от старания, но не терял надежды. — Жемчужина моей коллекции, отрада для глаз!