«Монахиня и Оддбол (СИ)»

Монахиня и Оддбол

Весна в этом году где-то, видимо, заплутала. Уж почти конец марта, а все морозец держится да новый снег норовит нападать. Дора досадливо ухватила покрепче широкую лопату и привычно заскребла ею по брусчатке монастырского двора. Иногда она жалела, что еще в раннем детстве выбрала себе эту работу. Тогда ей, непоседливой девчонке, уборка двора казалась куда привлекательнее, чем чистка овощей на кухне, стирка, или (вот где ужас!) переписывание книг да старых свитков. Конечно, зимой её работа была гораздо тяжелее, чем летом, но, как шутила сестра Августа — сколько её, зимы-то! Поэтому лишние зимние дни Дора воспринимала как личную обиду от судьбы.

А вообще-то на судьбу Доре было жаловаться грех. Она знала, что её в младенчестве подкинули в монастырь, и по наущению старших монахинь она часто возносила благодарственные молитвы за неизвестную никому мать, которая подарила ей жизнь и оставила закутанную в тряпьё новорожденную девочку возле ворот монастыря святой Агнессы. Она также была благодарна за то, что сестры-монахини ее выходили, вырастили и научили всему необходимому для того, чтобы вот уже совсем скоро она приняла постриг и стала одной из них.

По расчищенной Дорой дорожке то и дело пробегали монахини, торопясь по своим ежедневным хлопотам. Дора не отвлекалась на них, смотрела только, как бы не задеть лопатой по ногам, выглядывающим из-под придерживаемых подолов темно-серых ряс да не засыпать их снегом. Но увидев, что ноги в добротных валяных сапожках остановились возле нее, она поняла, что в её работе наступил досадный перерыв.

— Что, всё ковыряешься в своём снегу? — Ехидно спросила Бригитта.

— А ты что, уже перебрала свою крупу?

— Сегодня мало было крупы, на кухне пекут пироги с капустой.

— Здорово! — Обрадовалась Дора. Она очень любила монастырскую выпечку.

— Да ничего здорового! Настоящая леди должна заботиться о своей фигуре, а не трескать то, с чего она заплывает жиром.