«Любовь на гранях»

Дарья Вознесенская

Академия Иллюзий. Любовь на гранях

На следующий день после того как моих родителей бросили в королевскую темницу, я, практически, умерла.

Это был обычный холодный день. Такой, когда морозный узор на окнах не дает рассмотреть большую площадь между общежитием и главным зданием академии, а погасший к утру камин ускоряет процесс одевания почти до боевого уровня.

В тот день я проснулась и нехотя вылезла из-под толстого пухового одеяла. Вздрогнула, коснувшись ногами каменного пола и, вспоминая поименно всех тварей завесы, натянула на себя сначала чулки, нательную рубашку и панталоны, а после — укороченный камзол и клетчатую плотную юбку.

И только потом перевела дух и отправилась умываться.

Собственная ванная комната была лишь в некоторых студенческих комнатах, но именно такая — естественно — досталась мне.

Девятый оборот приближал наш мир к Дню Нового года, когда природа встряхивается после зимней спячки и расцветает, радуя запахами и солнечным теплом. Но до этого было еще не меньше четырех декад, потому вода в кране оставалась ледяной, а необходимость натягивать на себя еще и громоздкий плащ, пусть и подбитый натуральным мехом, приводила в уныние.

Завеса забери тех шутников, что придумали, что студентам нужно суровое воспитание и окружение!

Как будто кто-то из благородных будет и дальше так жить…

Зимой меня доставал холод, весной — необходимость самостоятельно отскребать грязь с ботинок и формы после занятий, летом было не открыть окна из-за мошек, а осенью полагалось «укреплять нервы», старательно не обращая внимания на вопли порхающих с ветки на ветку тароки.

При этом использовать хоть какие средства защиты или заклинания было нельзя!

«Осколки — драгоценный дар и вам не следует разменивать их на бытовые нужды» — вот что любили повторять нам магистры.

Ну хорошо, но почему при этом запрещено покупать готовые артефакты, в которые нуждающиеся слабые маги вкладывали свою силу, чтобы хоть немного заработать? Что именно воспитывал во мне тот факт, что я постоянно мерзну? Ведь то, что меня называют за глаза «Снежная Королева» — на самом деле это прозвище мне нравилось, но я бы никогда не призналась в этом — не делало морозоустойчивей.