«Жена для амеранина,или (не) его синеглазка»

Грон Ольга

Жена для амеранина, или (не) его синеглазка

Станция-тюрьма «Хэйзел». Несколько дней спустя.

«Включить процесс реабилитации…»

«Процессы жизнедеятельности восстановлены до прежнего уровня…»

Он отлично слышал, что говорили неподалеку, но не понимал, что происходит.

Последнее, что помнил Эрик Ти-Риал — это одиночную камеру, а затем сопротивление охране, когда понял, что с ним собираются делать. Удар парализатора. Магнитные наручники. Ухмыляющиеся лица охранников.

В цивилизованном мире давно запретили смертную казнь. Но то, что придумали вместо нее было ненамного лучше.

То же убийство, но более гуманное.

Пожизненное пребывание в стазисе, вечный сон на станции-тюрьме для особо опасных преступников, к которым его причислили уже давно. Эрик не представлял, каково это — спать бесконечно. Ну, или пока законы не поменяются и его тело не выбросят прямиком в космическое пространство, где он будет вечно бороздить бесконечный вакуум.

«Наверняка какие-то неполадки с капсулой», — промелькнул слабый лучик надежды на спасение, что у его тюремщиков ничего не выйдет, его отправят назад в камеру. А оттуда можно попробовать сбежать. Конечно, еще никому не удавался побег с «Хэйзел» — охраняемой тюрьмы, где содержались представители разных рас, осужденные за грабежи и убийства, космические пираты, торговцы оружием, контрабандисты. Но это другая категория. Та, к которой относился Ти-Риал, не имела права на общение с другими пленниками и, рано или поздно, попадала в стазис.

— Все готово, открываем капсулу, — раздался пронзительный, писклявый голос.

Дженкинс, будь он неладен. Его ненавидели все заключенные станции, и даже собственные подчиненные относились к нему с презрением.

Зрение прояснялось, а вместе с ним появлялась картинка того, что его окружало. Первое, что он увидел — лицо темноволосого мужчины. Точно, Эрик не ошибся. Это Райан Дженкинс. Вот только выглядел он несколько странно — будто по роже прошлись катком. Под глазами пролегли морщины, в волосах блестела седина. Подбородок по-прежнему выдавался вперед, делая лицо неприятным и вечно недовольным.

Эрик приготовился. У него один шанс сбежать, и он им воспользуется.