«Миракулум 3»

Татьмянина Ксения Анатольевна

Миракулум 3

Миракулум3

(роман-завершение)

Предисловие

В маленькой комнате маленький очаг давал не много тепла и света, мы оба стояли на пятачке между кроватью и лавкой, служившей и стулом, и столом по надобности. С окошка задувало, полы скрипели, дощатый потолок иногда сыпал трухой, - самое тесное и бедное гнездышко. Только оно казалось мне самым прекрасным, из-за того, что это первый тихий приют в нашей дороге. Впервые мы могли здесь остаться одни, могли говорить в тишине, здесь все было нашим, пусть и не очень надолго.

Аверс держал меня за руку, но дальше вдруг отпустил и решительно скинул с плеч суконную куртку, потянул за подол рубаху и, вывернув через голову, оголился по пояс. Я сделала шаг от него...

- Не пугайся, Рыс, я останусь стоять на месте. Даже не шелохнусь. Просто посмотри на меня, на какого есть, захочешь - тронь за руку, за плечо, за шею. Привыкни хоть немного, убедись, что я не зверь и не кинусь на тебя, как на добычу.

Последнее он произнес с полуулыбкой, мягко. Больше одежды он не снимал, стоял на циновке в сапогах, в штанах, подпоясанный кожаным ремнем с чехлом для ножа.

- Я закрою глаза, если мой взгляд тебя смущает.

Его объяснение заставило меня выдохнуть внезапное оцепенение, и я испытала прилив признательности.

Аверс был широкоплечий, жилистый, с сухой мускулатурой и впалым плоским животом. Узловатые кисти рук, крепкое широкое запястье и широкие локти - руки и плечи в нем были особо сильны и бугристы в рельефе тела. Он должен был быть мощнее в корпусе, как диктовала бы необходимость его работы, но грудная клетка у Аверса была не столько широка, сколько вытянута, что навело меня на мысль: выбери он себе в дело легкий труд, сохранил бы аристократическое изящество. Природой он заложен быть стройным, но тяжелые орудия в руках внесли свои коррективы.

Лицо и шея, руки почти до локтей - темнее, загар не сходил полностью и в холодные месяцы, так долго прокалялся из года в год в месяцы теплые. Но и бледности в нем не было, все же - сын Побережья, и кожа тела его отливала теплым и светлым, как особый песок на белых берегах. В тусклом свете я смогла уловить это, улыбнувшись красочному сравнению. Аверс был красив. Чуть разлохмачен воротом скинутой рубашки, небритый, не отмытый от рабочего дня - темная пыль разводами виднелась на шее у волос и чуть на руках. Он был крепок, ровен в осанке, он стоял, словно изваяние, не двигаясь и в самом деле закрыв глаза.

Были и шрамы. Обходя его, увидела старый след военного ранения, более свежий - тот, что он получил у Шуула. Истории иных отметин не знала - сзади на плече ровный шрам, словно хороший лекарь вскрывал кожу, чтобы добраться до сустава, на предплечье с тыльной стороны два узких ожога, ребра и бок левой стороны в белых росчерках - в стычках или в суровых тренировках клинки норовили добраться до сердца, отмечаясь лишь надрезами. Справа в таких же росчерках - бок. Лекарь говорил, что там сокрыт наш кроветворный орган, собрат тому, что эту же кровь ведет по жилам, и не менее потому важный.

Не удержавшись и совсем осмелев, я мягко дотронулась до белых линий. Аверс чуть вздрогнул от неожиданности. Холодно было в комнате и потому мои пальцы оказались почти ледяными.

- Прости. Обещаю не быть той русалкой, что доводит до смерти щекоткой моряков, пленившихся песней.

- Ты улыбаешься? Я слышу по голосу, и меня это радует.

- Недавняя рана тебя сильно беспокоит?

Когда я дотронулась до этого рубца, Аверс уже не вздрогнул, да и я не едва коснулась, а всей ладонью. Как оказалась за спиной, так решилась и на новый подвиг - обняла оружейника. Скользнула под локтями, мягко обхватив его поперек живота и прижалась к лопаткам, а голову положила на плечо. Много это было или мало для нас обоих, но истина в том, что я его в этот миг не боялась нисколько. Ни наготы, ни силы, что от Аверса исходила. Он все же не выдержал и шевельнулся - повернул в мою сторону голову:

- Я никогда не причиню тебе боли, не буду груб и нетерпим. Ты знаешь меня с Неука, Рыс, я не пристрастен к вину, и даже в хмеле, если все же выпью, не меняю нрава и не становлюсь жесток.

- Я знаю. Тебе не нужно облекать в слова то, что я вижу по всему твоему проявлению, Аверс. Ты добр и заботлив. А за твоим терпением и спокойствием кроется много сильных чувств.

Какое-то время мы стояли в тишине слов, но в шепоте огня очага и ветра под крышей. Аверс обнял меня за руки, не разворачивая к себе, а проявляя ласку к ладоням. Обещался быть недвижим, но, не чувствуя моего неприятия, все же дозволил поцелуй. Оторвал от своего живота мою руку, поднес к губам и поцеловал пальцы. Я услышала:

- Ты не будешь знать тяжелого труда, Рыс, обещаю. Дай мне немного времени и я найду людей, примкну к артели и мы уйдем со службы в этом доме. Тебе не придется работать на кухнях, ты будешь занимать свой ум, а не грузить спину. Мы здесь только пять дней, только-только спим не в дороге. Дальше будет лучше, я позабочусь об этом.

- Я не боюсь работы... Аверс...

Горькие чувства внезапно колыхнулись во мне, - всего пять дней в доме баронской вдовы, а местные слуги уже не скрывали насмешек и открытых разговоров о нас. В глаза не обзывали, но и не таились, обсуждая меня - "без рода, ущербна или не здорова, раз пошла в супружницы старому вдовцу". И об Аверсе, еще не зная его, говорили не лестно, прохаживаясь злыми языками по его возрасту и молодухе-жене. Дела мне не было до их пересудов, но задевала та часть правды, которая была болезненна - "ущербна и не здорова"...

Аверс говорил о будущем, обещал заботу и покой, а что я могла ему дать?

- Да, Рыс? - Повторил оружейник, когда я замерла и замолчала, собираясь с силами сказать то что хотела. - Что-то не так?

- Ты потерял семью... и новой в истинном ее смысле не обретешь, ведь я не смогу родить детей. Из-за меня счастье будет не полным, а я хочу, чтобы тебе...

- Моя семья ты и я счастлив.

Он уже не заботился, может меня напугать его сильное объятие или нет, Аверс обернулся, ненадолго отстранив меня, а потом прижал к себе, к полуголому телу. Не о чувственности слова, а откровения сердца и я и отголоска животного страха не ощутила. Открыто и горячо обняла его со всей своей нежностью.

- Рыс, мы схожи в боли - о детях, которых не стало и о детях, которых не будет. Прошлого не изменить, нам остается жить и молиться, я Всевышнему, ты своим богам. А если они нас не услышат, оставят одних, пусть так. Я все равно полон счастья тобой и бездетность его не очернит.

И вновь какое-то время отняло для себя безмолвие. Как же прав Аверс! Я люблю его и этого мне довольно, а надежду на большее я буду тайком вымаливать у Бога Моря, он приносит исцеление жаждущим. На этом Берегу пока нет храмов и нет алтарей, но я найду место, где оно сможет услышать!

- Идем в кухни, польешь мне воды, я умоюсь. А ужин заберем сюда.

А вместе с согласием поцеловала оружейника в губы. Преданно и желанно.

Глава первая

Аверс ли это? Все, что в нем узнавала, - это голос и шрамы на руках. Поэтому темнота помогала увидеть моего оружейника хоть немного прежним, каким я его оставила в темной камере несколько дней назад. Я закрывала глаза, осторожно трогала его за руку и слушала все, что он скажет. И нам обоим было не просто. Он для меня - незнакомец, а я для него - призрак. У него - годы, а у меня - мгновения, но вот так вдруг нас разделила смерть, что теперь пришлось узнавать, привыкать и вспоминать заново.

Я не выходила из дома совсем, а Аверс отлучался только по необходимости. Он принес мне другую одежду, уничтожив одежду Эски. Отправил своего псевдо-отца в больницу на время, из-за нервного срыва Сомрака и его резко ухудшившегося здоровья. Ездил на допрос в полицию и позволил осмотреть комнаты и мастерские, когда эти служители закона приходили с вопросами. Бедную девочку искали, - родители, друзья, официальные власти.

Но Эски не было. И никто ее не найдет. Вместо несчастной воздухом нового мира дышу я, и ее наследие разума помогает справиться с раздвоением эпох.

Я познавала новое время пока в границах дома. Таилась в комнатах, обстановка которых казалась мне странной и в то же время ничуть не удивительной. Я носила на себе одежды, к каким не привыкла, и которые ощущались естественными. Я смотрела на лампады под потолком и на стенах, поражаясь магии электрического света и вместе с тем не находила в них ничего диковинного. За окнами кусочками выглядывал мир, я о нем знала, но пока не восприняла в реальности. Аверс был со мной. Постоянно трогал, осторожно и бережно, то за плечи, то за ладони, касался волос или щеки пальцами. Смотрел в лицо, прислушивался, когда я заговаривала и сдержанно улыбался узнаваниям

- Мы выждем еще немного, пока все уляжется, и уедем. Документами я уже занимаюсь.

- Куда уедем?

- К моему другу в усадьбу. Там малолюдное место, близкое к природе. Будет легче прожить переход и ко всему окончательно привыкнуть

Я сидела в кресле у окна, а Аверс рядом, и держал меня за руки. Он смотрел на запястья, поглаживая большими пальцами бугристые ожоги. Возможно, что эти "клейма" прошлой жизни нечто большее, чем физическое состояние мышц, костей и кожи, и поэтому они перенеслись вместе с душой.

- А дальше?

- Дальше - жить, - ответил Аверс после короткого раздумья, - я так бы хотел. Но есть обстоятельства... Я не сегодня, позднее все тебе расскажу, Рыс, когда буду полностью уверен, что привыкла к новому... Тебе холодно?