«Миракулум»

Глава первая

«Холодно» — вот все, о чем я думала, сидя в общей зале и составляя списки вновь прибывших в наш замок. Холодно было везде, и даже в своей форменной куртке я мерзла, потому что с самого утра сидела неподвижно за этим большим столом и непослушными ледяными пальцами выводила строчку за строчкой. Такова моя служба. И, грех жаловаться, это был еще один из самых светлых денечков, когда мне выпадало выбираться из подвала слепой башни. Пусть здесь свободно гулял сквозняк, но зато свежего воздуха было больше. Пусть более грязно, но за то был дневной свет. Я царапала и царапала пергамент, копируя длинные свитки с именами и мечтала о том времени, когда можно заглянуть на кухню за горячей похлебкой. Еще одной радостью было то, что я могла застать там Соммнианса, и перекинуться с ним парой слов. Но сегодня, похоже, мне такого счастья не выпадет — он уже более двух недель от положенного срока отсутствовал. То ли что-то случилось в пути, то ли так задержался в городе, но наш лазарет стенал без главного лекаря, а я стенала без друга.

Мы редко общались с Соммом с тех пор как обосновались здесь, но это не помешало нам сохранить крепкую дружбу. Лекарю я обязана всем — от спасения жизни до… снова спасения жизни. Он вытащил меня из подвала, он дал мне имя, он пытался излечить меня от беспамятства, и хотя безуспешно, его стараниями я все же смогла избежать безумия, с которым граничила, и смерти от голода. Даже здесь, в замке Неук я служила благодаря тому, что Соммнианс поручился за меня и мои способности.

Меня звали Крыса. Так лекарь окрестил того полуживого зверька, который отдаленно была схож с человеком, — таковой была я на заре своей второй жизни. Сомм рассказывал мне потом о своем впечатлении — жительница подвалов, пугливая и недоверчивая, но взгляд, он говорил, заставил его вздрогнуть. Он был горящим, звериным, но не с бешенством, а с готовностью до последнего грызться за жизнь. Если бы я не была в то время такой исхудавшей и грязной, возможно я бы сейчас носила гордое имя Волчицы или Рыси. Но Крыса, тоже хорошо. Я свыклась, и мне стало даже нравиться. Полным именем-кличкой звали редко, а так я для всех здесь была Рыс — ратник, писец, единственная обитательница слепой башни.