«Счастье на Аире»

Тот дар, что дан не при рожденьи, 

Сквозь грань миров найдет свой путь 

Та сила, что была в ней долго 

Проклятье рода снимет пусть, 

Когда пять сил сойдутся вместе 

И кровь падет на камень тут, 

То сердце, что уже не бьется, 

Спасеньем обернется вдруг.

Отчего так болит голова? Вроде вчера… Вчера? Я же…

Резко приподнявшись, открыла глаза и начала лихорадочно ощупывать себя руками. Осознание того, что я – это не я, пришло неожиданно, ввергнув меня в странное состояние растерянности. Сердце застучало гораздо быстрей, в голове каша, и неприятный ком в горле не давал сделать вздох. Подскочив с мягкой кровати, пыталась осмотреть себя в тусклом освещении комнаты. Я в длинном платье? Откуда… Озираясь по сторонам, продолжила изучать тело руками. Остановившись на груди, замерла и зажмурила глаза.

Так, Юлька, дыши, все хорошо… Да ни черта не хорошо! Я не я! Смотреть в отражение не было необходимости, руки, продолжавшие сжимать внушительную грудь как минимум третьего размера, давали понять, что тело не мое. Вряд ли кто-то был так великодушен, чтобы сделать мне операцию по увеличению. Все ещё не открывая глаз, я руками провела сначала вниз, проводя по округлым бёдрам, а потом подняла вверх, продолжая исследовать неизвестное тело. Губы меньше моих, прямой нос, вроде бы аккуратный, и уши… Острые уши! И щекотно! Глаза распахнулись сами, и побежали взглядом по помещению, ища зеркало, однако такового тут не нашлось.

Но потребность в разглядывании новой себя быстро ушла на второй план, и я с интересом осматривала комнату, в которой оказалась неведомым способом. Освещение давали две свечи, стоявшие по бокам от кровати, да и через шторы просачивался неестественно белый свет, видимо, от лампы во дворе.  Комната, скорее всего, была в светлых тонах, над кроватью висел белый балдахин, а на полу лежал белоснежный пушистый ковёр, который приятно было ощущать босыми ногами. Аккуратные пальчики на ступне, и, похоже, она больше моей… Я высокая…