«Сделка»

— Скоро я с вами встречусь, родные мои, — прошептала я в пустоту. Последней мыслью было: только бы Димка не успел.

Я пришла в себя, услышав чье-то раздражающее бормотание:

— Никому нельзя доверять, вот никому. Я кого просил? Я просил врача, я просил хирурга, погибшего в своем мире по нелепой случайности, сильного, здорового, желательно владеющего какими-либо боевыми искусствами и обладающего зачатками магических способностей. А мне кого прислали? Кого прислали, я спрашиваю? Экзальтированную полудохлую дамочку, наглотавшуюся таблеток после первого же мало-мальски серьёзного испытания в своей никчёмной жизни! Совершенно не одаренную! И что мне теперь делать? Что делать, я спрашиваю?

Я приоткрыла глаза и увидела, что нахожусь в… нигде? Пустота, настолько плотная, что казалась осязаемой, окружала меня со всех сторон. Я лежала на диване, который стоял… висел… в общем, он был в этой пустоте.

— Матрица, перезагрузка, — пробормотала я в пустоту. — Эй, Морфиус, выходи, я проснулась.

— Я не Морфиус. Никогда не слышал даже столь дурацкого имени, — какой-то странный тип, одетый в полосатый халат, сквозь слегка разошедшиеся полы которого была видна часть рыхлой волосатой груди, сидел за столом, парящим прямо в центре этого «Нигде», в котором я оказалась, и сокрушённо качал головой, посматривая при этом на меня.

Так, понятно: Димка все-таки успел, и я нахожусь в знакомой до боли интенсивке в коме, с вызванными передозировкой транков галлюцинациями. Хотя нет, я же транками травилась, значит, галлюцинации — это последствия, не слишком приятные, надо сказать. Здорово, ничего не скажешь. Мало того, что мне вдруг сильно, прямо до золотистых звёздочек в глазах, захотелось жить, так ведь ещё придется пережить бурю в лице Димки, который меня сейчас вылечит, выходит, а потом своими же руками удавит, так ещё и длительных бесед с психиатром не избежать. А от них снова захочется травануться или повеситься. На любителя, как говорится. И конечно же, согласно протокола, как только мое состояние Диман нехотя признает не жизнеугрожающим, я сменю свое место жительство на другую больничку со стильными рубашечками, мягкими стенами, и здоровенными санитарами с очень добрыми глазами. Вот гадство-то какое.

Всё то время, которое я провела в размышлениях, я внимательно разглядывала собственную галлюцинацию, а она — галлюцинация, то есть — разглядывала меня.