«Полюби во мне тьму»

Аннотация к книге "Проклятие Лючии"

Демон Кразимион случайно узнает, что недуг, мучающий его на протяжении веков – эхо чужого проклятия, от которого можно избавиться лишь отыскав на Той Стороне проклятую деву. Каково же было удивление наследника Обратной Стороны, когда он, перешагнув Порог, обнаруживает, что стал невидимым! Он, боевой генерал, запросто купающийся в вулканической лаве, вынужден жить в холодном мире людей бесплотной тенью.

Привидение, теряющее память с восходом солнца, демон грешной любви, ангелы, наверняка знающие, кто такая проклятая дева – вот та компания, которая на долгие годы станет его свитой, имеющей общую цель: привести беглянку к Порогу.

Глава 1. Странная болезнь

Раз в сто лет Кразимиона начинало тошнить. Позывы накатывали тяжелой волной, заставляя сложиться вдвое, на лбу выступал пот, а в теле появлялась такая слабость, что он, один из сильнейших демонов Обратной Стороны, падал на колени.

Приступы изматывали, а поза ребенка в утробе, в которой ему становилось чуть легче, унижала. Его, отпрыска знатных семейств Орегго и Стратусов, не должны были видеть корчащимся на полу. Вот и стоял он на коленях, до боли сжав зубы. Жалость, которую он читал в глазах матери, и брезгливость, с которой искривлялось лицо отца – убивали. Высший демон, входящий в свиту Темного Владыки, не может быть слаб.

Приступ как начинался, так и заканчивался внезапно, приблизительно через пятнадцать лет, которые он вынужден был проводить в Красных горах - подальше от любопытных глаз.

- Что за проклятие? – не раз в отчаянии кричал он в гулкую пустоту пещеры, но ответом служил лишь дикий хоровод летучих мышей, пугающихся его воплей.

Краз время от времени помышлял войти в смертоносную лаву, текущую в этой части гор Обратной Стороны, чтобы раз и навсегда покончить с изматывающей болезнью, но жажда жизни брала свое. Ведь все последующие годы он чувствовал себя сносно. Правда, нет-нет и сжимала сердце смертельная тоска. Демон чувствовал какой-то неясный зов, иногда он становился таким сильным, что темнело в глазах. Но постепенно и он стихал.

Всего лишь тридцать спокойных лет из ста отводилось ему до начала следующего приступа.