«Вот это я попал»

Ольга Олие

Вот это я попал

— Андрей Борисович, Андрей Борисович!

— Олечка, что случилось? Ты чего так кричишь, у нас вообще-то родильное отделение.

— Там… там…

— Спокойно, отдышись. А теперь можешь сказать, что же там такое.

— Там сразу три роженицы. Мы не знаем, что нам делать.

— Что значит — не знаете, что делать? Принимать роды, конечно. Идемте.

По дороге Олечке все же удалось объяснить мне, что у двоих из трех рожениц осложнения. Шейки детей оказались обернуты пуповиной, поэтому всему находящемуся в родильном зале медперсоналу стало не по себе, они не знали, что делать. Ведь в таких случаях отправляют сразу на кесарево. А здесь… Вот и пришлось звать меня. Возникает закономерный вопрос: при чем здесь я? А все дело в том, что я, скажу без ложной скромности, врач от бога. Могу справиться с любыми, казалось бы, неразрешимыми ситуациями, вот как эта, например. Тут и с одной бы роженицей с осложнением справиться, а у нас их две. Ну да ладно, где наша не пропадала.

Совершив необходимые манипуляции, чтобы помочь детям выпутаться из пуповины, мы приняли роды, которые прошли весьма успешно, с чем мы и поздравили друг друга и разошлись отдыхать. А я, так как мой рабочий день закончился, отправился домой.

Кстати, я со всеми делами забыл представиться. Меня зовут Андрей Борисович Светлов. Я являюсь главным врачом гинекологического отделения. Своего положения я достиг упорным трудом и высокой квалификацией. Многим не нравилось, что главврачом стал молодой мужчина, тридцати лет от роду. Все говорили, что я еще слишком молод для такой должности, но факт остается фактом, и я теперь являюсь тем, кем являюсь. Семьи у меня нет. Отца я вообще не знаю, а мама умерла от рака легких, когда мне было двадцать лет. Ее можно было спасти, если бы сделали дорогостоящую операцию, но у нас не оказалось таких денег. Да и одолжить было не у кого.

После похорон матери я дал себе обещание, что обязательно стану большим человеком, чтобы мама, глядя на меня с небес, гордилась мной и радовалась за меня. И свое обещание я сдержал. Теперь я заслуженный врач, которого ценят и уважают. А женщины, чтобы попасть именно ко мне на роды, заранее записываются, чтобы быть твердо уверенными, что никаких накладок и осложнений не будет. Я стараюсь помогать всем, даже иногда не рассчитывая на собственные силы. А потом иду, вот как сейчас, разбитый, еле передвигая ногами. Благо, что мой дом находится рядом с больницей, поэтому идти далеко не придется.

Что касается близких, то могу сказать только, что в любви я разочаровался. У меня была девушка, на которой я собирался жениться, но на тот момент у меня еще не было ни денег, ни положения, ничего. Поэтому моя несостоявшаяся супруга ушла к молодому, обеспеченному бизнесмену, который мог ей предложить то, чего не было у меня.

Но я сильно не расстраивался. Ведь недаром говорят: «все что не делается, все к лучшему». Вот и я так подумал. Значит, это не моя половина, о которой стоит жалеть. Делаем вывод — гуляем дальше. И я ударился в загул. У меня в постели побывали и девушки, и парни, но потом мне все это надоело, и я усиленно взялся за учебу. Что впоследствии мне и пригодилось. Вот поэтому, я на данный момент и не имею постоянного партнера или партнершу. У меня на них попросту нет времени. Моя работа заменяет мне и дом, и жену, и любовницу.

Вот так я и живу. Так, осталось перейти дорогу и я, наконец, буду дома. У меня было сейчас только одно желание: доползти до ванной, набрать воды с разными ароматизаторами и солями, лечь в нее, расслабиться и уснуть. Хотя прекрасно понимаю, что спать в ванне нельзя, но я слишком вымотан, чтобы обращать внимание на условности.

Подойдя к перекрестку, я с недовольством убедился, что светофор уже отключили. Поэтому, хорошенько осмотревшись по сторонам и не увидев поблизости ни одного транспортного средства, я, с чистой совестью, начал переход через дорогу.

Дойдя до середины, я еще раз убедился, что машин поблизости нет, и поспешил на другую сторону. И тут вдруг я с ужасом заметил грузовик, несущийся прямо на меня. «Откуда он здесь взялся? Машин же не было.» Это была моя последняя мысль перед тем, как почувствовать удар и погрузиться в темноту.

Вот же, блин, как голова-то раскалывается. Где же я так нажрался вчера? Надо вспомнить. Что вчера было? Ага, больница. Тяжелые роды сразу у двух женщин. Потом? Что было потом? И тут воспоминания нахлынули на меня потоком Ниагарского водопада. Я все вспомнил. Но… Стоп. Почему же у меня так болит голова, если я, по идее, уже должен быть мертв.

— А ты и умер в своем мире, — послышался чей-то голос рядом со мной.

— Как это умер? Я же разговариваю, чувствую боль, как это объяснить? — что за нах? О чем это он вообще? И кто это?

— Ты вообще нормальный? Чем ты слушаешь? Я сказал, что ты умер в своем мире. А здесь ты жив-здоров, только помятый немного, но это дело поправимое, — ответил снова тот же голос.

— А ты-то кто?

— Я магистр целительной магии, по совместительству — директор школы целителей. Зовут меня Леономентервиль, — кажется, голова сейчас взорвется.

— Ой, мама. Ты хочешь, что бы я язык сломал, пока твое имя выговорил? Будешь Лео, — потому как я просто не в состоянии выговорить то, что назвал мне этот магистр.

— Не смей сокращать мое имя, да и ничье другое. Ни один чистокровный не простит тебе обиду, если ты хотя бы раз сократишь его имя, — в голосе послышался гнев вперемешку с угрозой.

— Значит, вообще не буду никак называть. Но выговаривать всю эту тарабарщину я не собираюсь, — ага, нашел чем испугать, подумаешь, разозлился, я тоже умею злиться.

— Ты долго валяться здесь будешь? Или все же соизволишь встать и пойти со мной? — снова вставил свои пять копеек этот магистр.

— И куда мы пойдем? — интересно, что теперь делать и как быть? И куда он собрался меня вести?

— В школу целителей. Потенциал у тебя есть, я его чувствую, а со специализацией потом определимся, — о как, все-то он чувствует, все-то он знает.

Я почувствовал, что меня поднимают и ставят в вертикальное положение. Когда голова перестала кружиться, я смог оглядеться вокруг. Мама дорогая, куда я попал? Как оказалось, я лежал на берегу кристально чистого озера, а вокруг этого озера цвели неописуемой красоты цветы. Не далеко от нас росли деревья, которых я в жизни не видел. Кроны этих деревьев терялись где-то высоко, под облаками, а стволы — и в три обхвата не охватишь. Подняв глаза к небу, я поразился его цвету, который был не то ярко-голубым, не то бирюзовым, непонятно, но больше всего поразил цвет солнца. Оно было красным, с рыжими всполохами. Такого я и предположить не мог, хотя прочел очень много фантастики в свое время. Но ни в одной из книг не было ничего похожего на то, что предстало перед моими глазами.

— Осмотрелся? А теперь нам пора идти.

— Угу, идем.

И только тут я решил обратить внимание на того, с кем разговаривал все это время. Что я могу сказать, интересный такой персонаж: молодой мужчина, на первый взгляд, лет 27–30. Довольно смазливой внешности, с белыми волосами, доходящими до попы. Но кое-где были видны черные и огненные пряди, что выглядело довольно занимательно. Телом данного субъекта бог не обделил. Магистр был пропорционально сложен, хрупкое телосложение, но сила в нем чувствовалась, такому дорогу лучше не переходить. Зашибет и фамилию не спросит.

— Насмотрелся? Извини, конечно, что отвлекаю от столь увлекательного занятия, но нам все же надо идти.

От его слов я покрылся краской стыда. А ведь он прав, стоял тут, рассматривал его, как девицу на выданье, самому стало не по себе. Я опустил голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. И тут мой взор упал на руки, которые я сцепил в замок, я всегда так делаю, когда волнуюсь. От потрясения у меня все слова застряли в горле. Я мог только открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. А вот выдавить хоть один звук был не в состоянии.

— Эй, ты чего, тебе плохо, что случилось?

И тут меня прорвало. Я заорал так, что с деревьев стала опадать листва, при этом пытаясь еще и объяснить что-то.

— Как это? Я же… взрослый мужик… самодостаточная личность… главврач больницы… лучший акушер города… а тут… тут…

— И что тут? Что тебя так смутило?

— Ребенок. Я теперь ребенок. Не хочу.

— Фу-ты, ну-ты. Напугал меня. Я уж думал, что произошло действительно что-то страшное.

— А это что, не страшное? Из взрослого мужчины, добившегося всего, чего хотел собственными силами, превратился в ребенка! Теперь, все начинать с нуля!

— Ничего в этом страшного нет. Тебе и так выпал шанс остаться в живых, а ты еще и не доволен чем-то. Да ты всех демиургов благодарить должен, а не выделываться.

— Может, ты и прав…

— Так, — вспомнив что-то, начал говорить Лео, как я окрестил его про себя, — ну-ка, еще раз, помедленнее и внятно, кем ты был в той жизни?

— Врачом-акушером. Все говорили, что я врач от бога.

— Прекрасно, просто замечательно, — запрыгал от радости магистр, — значит, со специализацией определились. Сейчас пойдем в школу, определим тебя, выдадим комнату и пойдем в крыло, где находятся пациенты. Там у нас как раз лежат два пациента, которые на днях должны родить.

— Вообще-то «пациентки» правильнее будет сказать.

— Нет, не правильнее. Именно пациента. Эти особи мужского пола.

От его слов я, конкретно так, завис.

— Постой-постой, ты хочешь сказать, что у вас тут водятся беременные мужики и нам придется принимать у них роды?!