«Первый Зверь»

Первый Зверь

Елена Синякова

Все народы втайне любят свои самые темные и страшные легенды.

Никто никогда не узнает, как поступит раненный зверь.

Склонит ли голову в поисках помощи.

Или убьет тебя в последнем своем предсмертном рывке, отдавая свою душу богам вслед за тобой.

Но часто смерть не самое страшное, что может ожидать тебя, и забвение может стать долгожданной свободой от тягот жизни, в которой уже ничего не держит.

Я не чувствовала, ни боли, ни холода дремучего заснеженного леса, опустившись в сугроб на колени и прикладывая последние силы, чтобы ослабить путы, что врезались в белоснежные лапы, окропляя его кровью снег.

Зверь не рычал, не пытался кидаться на меня, только тяжело дышал, глядя в глаза своим осмысленным, желто-зеленым взором, словно мог читать мои мысли.

Железный капкан был тугим и врезался в его плоть до самой кости, причиняя адскую боль, но даже она не сломила гордой свободной души, из пасти не вырывался ни вой, ни стон.

…я не знаю, почему я остановилась и бросилась к нему на помощь, пока за мной шел тот, кто был страшнее любой армии мира.

Жестокий, кровавый, бесчеловечный.

Не человек. Не зверь. А истинный монстр.

Он шел по моим следам, ведомый жаждой крови, не оставивникого из моей семьи в живых.

Немыслимая, ужасная, полная агонии смерть постигла каждого, кто попытался встать на его пути, когда он пришел, разрушив сотни жизней.

И всё, что я могла — это бежать.

Даже если знала, что нет такого человека, кто мог бы спасти меня — все люди были ничтожно слабы перед тем, в чьих жилах тек яд и лава.

Нет такой крепости, за которой я могла бы спрятаться — для того, кто разрушает камни одним ударом и рвет людей голыми руками, словно они всего лишь марионетки, нет никаких преград.

Нет такого места в целом мире, где бы он не нашел меня.

— Давай же! — пот выступил на холодной коже и острые шипы прокалывали мои холодные пальцы до крови, когда я в последнем отчаянном рывке пыталась ослабить путы, держащие волка. — Давай!