«Почти Баба-Яга»

1. Переезжать, так с жилплощадью.

Зовут меня Ангелина. Фамилия у меня необычная, старинная. Друг. Мама решила, что я очень похожа на ангелочка, когда я родилась. Н-да… Нет, характер у меня и правда, ангельский, я считаю. Особенно, терпение. Внешность немножко не стандартная, но папа всегда говорил, что мужик не собака, на кости не бросается, а что крупненькая, так обижать меньше будут. Папа у меня военный. Казак. Раз папа так сказал… Я верю. Росточком не совсем вписываюсь в наше общество. В папу пошла. Во мне два метра и четыре сантиметра. Зато, у меня очень красивые волосы. Длинные, ниже середины бедра, и оттенка пепельный блондин. Это от мамы. Глаза тоже красивые. Серо-голубые, и меняют цвет. Иногда голубые или бирюзовые, бывают тёмно-серые, если устала или болею. Зеленоватые — если злюсь. Папины глаза. Лицо классическое. Брови густые, папа говорит, соболиные. Нос ровный. Губы пухлые. Слегка упрямый подбородок. Считаю, что недостатков внешности у меня очень мало. Да и те, скорее, особенность. Фигура у меня хорошая, мамина. Талия есть. Грудь, великовата, правда. А попа вовсе не «корма», я вся крупная.

Началось всё с того, что меня в очередной раз бросил парень. Уже пятый. Для меня рост никогда не был проблемой. Для других, к сожалению, был. И не только он, как оказалось. Мне высказали всё. И то, что я дылда, а его друзья над ним смеются, и то, что у меня размер обуви больше. И посуду не мою, как нормальная женщина, каждый день, а ему самому приходится. И готовлю редко, он домработницей себя чувствует, когда сам готовит. И убираюсь раз в месяц, хорошо если, а ему в бардаке жить не нравится, убирать и всё по дому делать — это женское занятие. И в постели холодная. Работа для меня важнее его. Жить так невозможно, нам пора расстаться. Я его слушала и молчала. Даже не видела, как ему со мной, оказывается, плохо. А я то, наивная, считала, что все замечательно. Я работаю, он по дому. Он постоянной работы не имеет. Подрабатывает от случая к случаю. Деньги я всегда в общую шкатулочку клала. И никогда не считала. Он забрал свои вещи и ушёл. Удерживать не стала. Зачем? Если бы любил, мы решили всё миром. Хотел бы со мной быть, принял со всеми недостатками. А на следующий день в торговом центре увидела его с рыжей девицей под руку. Вот так. Стало так горько и противно, что взяла неделю за свой счёт на работе и уехала в деревню. Есть у меня домик, от бабушки с дедушкой ещё, в глухой деревне. Бабушка у меня была замечательная. Это она научила меня готовить и шить, вышивать, вязать. И осанка у меня от неё. Раньше держали скотину и птицу, но потом, продали. Как старики умерли. Этому тоже научила. Она, вообще, очень много мне передала. Всё я умею. Не могу делать одно и то же каждый день. Скучно. Вот на праздники люблю готовить и сшить обновку раз в год могу. Дедушка тоже был замечательный. Очень рукастый. Он был резчиком по дереву, и меня учил. Это от него остались резные наличники у домика, крыльцо, карнизы. У меня домик — загляденье. Весь резной. И внутри дед постарался. Полки, буфет для посуды, стол, лавка, табуретки, оконные обрамления внутри, карнизы для штор и под потолком. Посуда, доски для готовки, ложки-поварешки. Всё с любовью. На чердаке стоят два комода огромных с ящиками и трельяж. Тоже все резные. Шкаф ещё есть и кровать, разобранные лежат. Пришлось отправить их наверх, места много занимали. Шкаф здоровенный два на два метра, и глубокий. А кровать два двадцать на два. Я их разобрала, потому что у моей мамы есть необычные привычки. Она мне дарит на праздники мебель и все для дома. Почему-то считает, что на даче у меня ничего нет. Объяснять ей, что есть всё, бесполезно. Выбирает очень странные предметы. И где только находит? Так у меня появилась кровать-сундук, удобная, ничего не скажу, сейчас сплю на ней на даче. Но она много места занимает. Есть ещё сундуки — стол со стульями, лавки, пуфики, комоды, шкатулки, шкафы, гардероб, даже чемодан-шкаф. Я высказала маме, что её мебелью забит весь дом уже и дача, так она стала дарить всякую ерунду для быта, пакетами. Ладно, если б нормальную. Но на фига мне ручная стиральная машинка? У меня малютка есть на даче. Ножами, тёрками, всякими тряпками с супер-свойствами, средствами для уборки, какими-то складными вешалками, сушилками, тазами, вёдрами, бочками, канистрами уже угол на чердаке забит. Сюда вообще отправляли всё, что мешает дома. Со словами, на даче нужно, вручали очередной пакет со старой посудой или тряпками. Выкинуть жалко, а тут сгодится. Папа, периодически, собирает по дому, что накупила в очередной раз мама, загружает машину и ко мне, на чердак. Родитель у меня в этом плане более продуманный. С самого детства брал меня на работу. Воспитывал правильную казачку. Мы каждое лето один месяц ходили в походы, на охоту и рыбалку, учились ориентироваться на местности и выживать. Остальную часть лета я проводила у бабушки с дедушкой. Было интересно. В садик я не ходила. Папа отправил меня к своим казакам тренироваться, лет с трёх. Так что, росла я пацанкой, с кучей дядей в воспитателях. Я умею драться, охотиться, рыбачить, сама могу что-то починить, а не ждать, когда это соизволит сделать мужик. У меня отдельная от родителей жилплощадь в городе есть, там делаю самостоятельно ремонты. Подарки папы я всегда жду с предвкушением. Они мне очень интересны. Камуфляж, рыбацкие снасти, красивый нож, болотные сапоги… Нужные и полезные вещи. Кое-что из оружия у меня есть, тоже папа дарил. Немного, не как у дедушки, но он всю жизнь собирал. Не огнестрел. Дед считал его не честным. Есть, конечно с войны трофейные, и обрез есть, но это для самообороны, в страшное время жили. В революцию и войну. Дед даже на аукционах что-то брал для себя, списывался с такими же фанатами, они встречались. Его коллекция на чердаке. Здоровенный железный сундук на амбарном замке. Меня просили продать, но я не хочу. Это память. Может, когда-нибудь сделаю выставку. Или в музей отдам. От бабушки на чердаке рукоделие в комодах лежит, машинки старенькие и ткани всякие, салфетки вышитые, вязаные, скатерти, много всего, в таком же большом сундуке, как дедова коллекция. Наследство от неё. Она там всё держала, я только добавила, когда разбирала вещи. Пакеты привозила, и сразу по местам. А то ж, совсем места не будет. И так, не пройти.

Домик даже снимали для журнала, когда дедушка его построил. На конкурсе каком-то победил. Жилье моё — четырёхстенка, с настоящей дровяной печкой и лежанкой. Комната одна. Он не маленький, одноэтажный, с чердаком и подвалом. Дедушка планировал сделать наверху ещё один жилой этаж, для меня, но не успел. Крыша двускатная. Сейчас там в самом высоком месте два метра. Домик — пять на пять. Из хорошего сруба. Четверть занимает печь. Я в доме закрываю всё с участка, когда уезжаю. Ещё ни разу не взломали. Дверь — тараном не прошибешь. Дубовая, окованная железом. И засов есть. Окна закрываются ставнями на замках изнутри. Подвал невысокий, всего два метра, разделён на две части. Под печкой полки для сухих продуктов и стеллажи по стенам, вторая часть прохладная, там ящики для овощей и полки для заготовок. Мои деды в революцию жили и войну. Так что дом — крепость. Выдержал, и ещё простоит не один год.

Собрала сумки, заехала за едой, загрузила всё в старенькие жигули. Родителям сообщила, что неделю буду на даче. Приехала затемно. Внесла сумки в дом из машины. Разбирать в доме не стала и выносить, как обычно. Уселась, вывернула пакет с продуктами на стол и напилась. Купленного не хватило, полезла в подпол. Держала там для рабочих жидкую валюту в пятилитровой бутыли. Ведь надо каждый год вскапывать огород. Не мне же. Я всё-таки женщина, хоть могу сама, если придётся. Стыдно вспоминать, как надралась. Уснула вся в слезах. Ведь полюбила ирода этого. Мне уже тридцать шесть лет. Семью хочется. В сердцах, пожелала оказаться там, где меня примут такой, какая есть. Ночью меня мутило и мотало. А утром…