«Сваха для дракона»

Лилия Лисовская

СВАХА ДЛЯ ДРАКОНА

Лорд Баннор, доживший до преклонных лет, на весь Аралион был известен, как вспыльчивый упрямец, питающий страсть к спорам. Ни одно его появление на людях не обходилось без скандала, и большая удача, что он дожил до седин, не напоровшись на стилет в темном переулке. Оскорбленные аристократы прибегали к помощи наемных убийц, если следовало убрать нервирующий элемент с глаз долой. Лорд Баннор, к счастью, избежал подобной участи.

Когда я бралась за поиск невесты лорду Баннору, я знала, что старик невыносим, но возлагала призрачные надежды на то, что юная жена в скором времени укротит нрав клиента. И я ошиблась.

– Она не дает мне прохода! – лорд Баннор грозно шевелил шикарными усами, упираясь обеими руками в трость между колен. Глаза его метали молнии, и даже если я улыбалась, ощущение дискомфорта не покидало. Конечно, лорду Баннору было не в домек, что я закалена в бесконечных боях со вздорными клиентами и капризными невестами, и любые негодующие взгляды мне были нипочем. Хоть дыру во мне прожигай, и глазом не моргну.

– Ваша Светлость, – я заставила себя понимающе улыбнуться, забывая о головной боли и бухгалтерской книге, которая терпеливо ждала своего часа на рабочем столе, – отнеситесь к этому чуточку проще.

Я знала, что будет трудно, но не думала, что настолько. И едва подавила тяжкий вздох, чтобы не раздражать клиента сильнее.

Лорд Баннор не обременял себя излишними манерами: он постучался в двери моего дома, задолго до рассвета, когда ставни офиса были еще наглухо закрыты. Что вынудило его покинуть Дом-у-реки раньше полудня, разгадать оказалось несложно. Помятая сорочка, торчащая из-под небрежно накинутого сюртука, дрожащие руки и дергающийся, от каждого моего слова, глаз, – все эти улики указывали на нападение. На нападение самого грозного зверя, который только может встретиться на пути у мужчины в самом расцвете лет – жены.

– Проще? Проще?! – лорд Баннор подорвался с места, начиная мерить кабинет шагами. Без трости он слегка прихрамывал на левую ногу – сказывалась давняя боевая рана.

– Да, проще, – я ослепительно улыбнулась, изрядно утомленная разговором, но потихоньку нащупывая вернуть нить разговора. Надо было повернуть его в верное русло, ведь кроме лорда Баннора, недовольного юной женой, меня ждала долгая и мучительная борьба с бухгалтерским учетом. Да и немало накопившихся текущих дел терпеливо копились на краю рабочего стола, в надежде на внимание. Если закончим беседовать за полночь, дел только прибавится. Я не могла себе позволить потратить целый день на то, чтобы донести до склочного вояки в отставке, что все куда проще, чем тому кажется.

– Как я могу быть равнодушен? Она накидывается на меня из-за угла, караулит в кабинете! Уже не знаю, куда от нее скрыться! – он шумно выдохнул, отчего усы стали казаться еще пышнее и гуще. Я изо всех сил пыталась сохранить сочувствующее выражение лица, хотя в глубине души начинала злиться. Самое время было прибегнуть к главному аргументу.

– Ваша Светлость, она же влюблена! – воскликнула я, словно открывала лорду нечто очевидное; что-то, доселе ему недоступное.

Лорд замер посреди комнаты, растерянно моргая. Я почти слышала, как у застигнутого врасплох престарелого аристократа в голове шевелятся колесики и шестеренки, пока он складывает два и два, чтобы получить нужный результат.

– Вы так считаете? – уточнил Баннор неожиданно робко, что совсем не вязалось с его грозной наружностью. – Уверены?

Нет, когда я открывала свое предприятие, знала, что драконы личности сложные и непредсказуемые, но агентство “Счастливый Дракон” работало без малого пять лет, и я успела притерпеться к выходкам клиентов. Даже таких, как лорд Баннор.

– Леди Ималия, вы уверены, что это именно любовь? – тон аристократа стал почти жалобным, просящим. Испуганный пылом молодой девушки, он принимал ее попытки получить толику мужской ласки за нападение с корыстными мотивами. Ничего удивительного для вздорного старика, столько лет жившего в одиночестве. Отвратительный характер лорда Баннора отталкивал любую женщину, которая оказывалась рядом с ним. Новоиспеченная леди Баннор оказалась таким редчайшим исключением, что их союз можно было принять за благословение Дракона-Отца, не меньше.

– Конечно, – я кивнула, заправляя за ухо прядь, выбившуюся из прически, – абсолютно в этом убеждена. Послушайте, Ваша Светлость, в общении с влюбленными дамами есть свои особенности…

Лорд Баннор покинул мой офис в тот же час, когда на Святилище Дракона колокола забили призыв ко второму завтраку. Сквозь щель в занавесках я пронаблюдала, как он выходит из дверей агентства, кое-как нахлобучив на лоб помятый берет, и направляется к экипажу. Сонный кучер, клевавший носом на козлах, мигом очнулся от молодецкого окрика своего господина, который с разбегу запрыгнул в открытую дверцу. Экипаж унесся вдаль по улице, удаляясь в клубах пыли.

– С такой скоростью лорд Баннор прибудет домой через пару минут, а не через час, – из-за спины послышался мелодичный смех, – его особняк же на другом конце Геммина.

Я устало улыбнулась через плечо, вновь заправляя настырную прядь за ухо:

– Надеюсь, его юная жена больше не станет устраивать засады на собственного мужа. И воцарится у них мир и благодать.

Лиди, моя помощница, только покачала головой. Из-за кучи бумаг и папок с текущими и архивными делами виднелась только ее темноволосая макушка с затейливой прической из трех кос, свернутых в змеиный клубок. Во время моей беседы с клиентом, Лиди старательно маскировала хихиканье под приступы внезапного кашля.

– Уверена, что они идеальная пара? – Лиди поднесла к лицу какой-то листок, на котором размашисто и грозно синела чья-то подпись, а затем небрежно смяла его, отбрасывая в мусорную корзину. Следовало напомнить ей, что документы требуется подшивать в папку и относить в архив, но головная боль усилилась, лекция о документообороте была отложена до лучших времен.

Но вопрос был интересным.

– Уверена. Будь это не так, я бы не посмела соединить их жизненные пути. Зачем обрекать их на страдания?

– Ты веришь в любовь? – Лиди лукаво улыбнулась, прикрывала ладошкой жемчужно-белые зубки. Ей нравилось меня дразнить.

Я вздохнула, опуская занавеску и возвращаясь за рабочий стол:

– Любовь – слишком расплывчатое понятие. Я верю в судьбу.

С соседнего стола донеслось возмущенное фырканье, но я пропустила его мимо ушей. Разрушать чужие идеалистические представления о любви желания не было, к тому же, на меня с укоризной смотрела бухгалтерская книга, распушив в стороны сотню листов, погашенных чеков и счетов, которые ждали своей очереди на оплату.

– Принеси мне чаю, пожалуйста, и покрепче. Умираю как голова болит.

Лиди прошуршала юбкой, направляясь в кухоньку. Там она долго громыхала посудой, выбирая чашку покрасивее. А затем вернулась, с победным видом выставляя на стол едва ли не весь парадный сервиз. Здесь было все: заварник, чашка, сахарница, склянка с самодельным джемом, сливочник… Я смотрела на все это великолепие, не находя слов. Надо бы ей зарплату поднять, что ли? Решено, подниму, как только Лиди вспомнит, что документы требуется аккуратно хранить, а не выкидывать.

– Спасибо, – откашлявшись, поблагодарила я, – давай займемся делами.

Но вновь погрузиться в сведение баланса мне не удалось. Мой маленький домик сотрясся до основания, со столом посыпались картонные папки с делами. Лиди, ойкнув, схватилась за стол, но землетрясение прекратилось так же внезапно, как и грянуло.

– Что случилось? – охрипшим от волнения голосом спросила я, поднимаясь на ноги. Яркое, весеннее солнце померкло, как будто еще до обеда на Геммин опустились сумерки. За окном взметнулась простыня, затрепетала на ветру. Исполинских размеров полотно накрыло дом, заключая нас в ловушку.

– Дракон! – тоненько воскликнула Лиди, прижимая ладони к лицу, а затем метнулась к двери, выбегая в сад, куда с небес рухнуло клыкастое чудо.

Дракон, раненый и обессиленный, раскинулся в саду, примяв под собой розовые кусты. Чешуйчатый бок, округлый и тугой, нервно подрагивал, когда дракон втягивал воздух. В ясных глазах плескалась боль. Лиди боялась подойти – крылья дрожали, как будто пытались вознести неподъемное тело вновь в небеса.

– Аметистовый, – прошептала я, делая аккуратный шаг к незваному гостю. Тот насторожился, приоткрыл пасть, демонстрируя три ряда бритвенно-острых зубов. Предупреждал. Среди своих сородичей аметистовые драконы отличались изяществом строения и размерами – самые маленькие и маневренные. И самые красивые.

– Что же с тобой стряслось? – медленно, чтобы не напугать дракона, я опустила руку ему на холку. И почувствовала, как напрягаются под чешуйчатой броней мышцы. Ответ обнаружился сам: крыло, заслонившее окно, было надорвано. Кожистая перепонка напоминала лохмотья, которые сгодились бы только горничной вытирать пыль.

Я не сдержала судорожного вздоха. Рана оказалось сухой, кровеносные сосуды не повреждены, тонкие косточки крыла целы. У аметистового дракона были все шансы срастить крыло. Летать, как прежде, он уже не сможет, но и без неба не останется.

Мои прикосновения его нервировали: дракон бил хвостом, раздувая ноздри и пропитывая мое платье ароматом ночного костра. Говорили, что кожа у драконов – раскаленная, оставляет на обнаженной ладони только раны и волдыри. Врали.