«Война во мраке»

Влада Крапицкая

Война во мраке

За двадцать два года до описываемых событий

Молодая, абсолютно голая девушка бежала по ночному лесу, прижимая к себе младенца, и испуганно оглядывалась назад. А откуда-то издали доносился вой волков.

— Только не это! Умоляю! — шептала она. — Не сейчас! И не нашу кроху!

Вой волков приближал, и девушка, по-видимому, поняв, что ей не уйти, остановилась. Оглянувшись, она радостно улыбнулась, увидев дерево с густой кроной. Подбежав к нему, она начала карабкаться вверх, помогая себе одной рукой, а второй продолжая держать ребёнка. Взобравшись наверх, она нашла раскидистую ветку и, уложив на неё младенца, с любовью прошептала:

— Доченька, я люблю тебя! И обязательно вернусь! Ты только не плач и лежи тихо. Я уведу стаю от тебя, и на рассвете уже буду здесь! Ночь скоро закончится, и эти монстры потеряют свою силу.

Поцеловав ребёнка, девушка с нежность провела пальцем по розовой щёчке и заглянула в зелёные глаза малышки.

— Ты же всё у нас уже понимаешь, ведь так?

Малышка что-то пролепетала и, улыбнувшись, схватила лист с дерева, начав его с интересом рассматривать.

Бросив на ребёнка ещё один взгляд, девушка спрыгнула с дерева, и тоскливо посмотрев наверх, побежала в гущу леса.

Через три минуты возле дерева появилось пять больших волков, и принялись кружить вокруг, скалясь и рыча. Один из них подошёл к дереву и, встав на задние лапы, передними опёрся о ствол и начал принюхиваться. Но тут до них донёсся протяжный вой и они, зарычав, бросились в сторону чащи.

Всё вокруг затихло. Но спустя двадцать минут малышка начала хныкать, а когда на горизонте появились первые лучи солнца, уже расплакалась во весь голос.

Прошло не меньше часа и ребёнок, выбившись из сил, уже не плакал, а тихо пищал, и, наверное, никто бы ему не помог уже, но тут вдалеке появились двое мужчин.

Держа свои ружья наготове, они внимательно осматривались по сторонам.

— Нас теперь заставят весь лес прочёсывать из-за того, что волки в соседнем лесничестве убили девицу. Говорят, они её порвали чуть ли не на куски и здорово обглодали, — тихо сказал один из них. — До сих пор не верится, что они так могли истерзать молодую девушку. Ведь сейчас начало осени и они не должны оголодать настолько сильно, чтобы с такой яростью набрасываться на людей.

— Но ты сам слышал, как деревенские говорили о вое из леса, — возразил второй мужчина.

— Слышал, — согласился тот. — Просто как-то это всё странно. А уж то, что девица оказалась полностью голой, вообще не поддаётся объяснению.

— Хорошо, что это произошло не на нашей территории. Соседнее лесничество точно замучают проверками из-за инцидента. А видел, как побледнел наш старший егерь, когда узнал об этом? Боится, что и нас начнут проверять. А он деньги, отпущенные на отлов хищников, пустил налево и всем нам не поздоровится.

— Нет, думаю. Это дело быстро замнут, чтобы местных не пугать и шумиху не поднимать. А до нас проверки и не докатятся.

— Может быть — подумав, напарник мужчины кивнул. — Будем надеяться, что больше никто не пострадает и волчья стая ушла.

Неожиданно до них донесся писк, и они замерли.

— Ты слышал?

— Слышал! Это что?

Они начали оглядываться по сторонам, ища источник, и подошли к дереву.

— Звук идёт сверху, — произнёс один из мужчин и, отдав ружьё, начал карабкаться верх, а через секунду раздался его изумлённый возглас: — Бог мой, да здесь маленький ребёнок! Этого нам ещё не хватало!

— Ребёнок? Но откуда? — удивлённо спросил второй. — А может это той порванной девицы младенчик?

— Ты шутишь? Место, где её нашли в восьмидесяти километрах от нас. Вой волков здесь слышала незадолго до рассвета, и они могли так далеко уйти, а вот девица вряд ли столько бы пробежала за такое короткой время.

— Да, ты прав. Чертовщина какая-то, — второй озабоченно посмотрел наверх и перекрестился. — Сдадим его в детдом, и не будем поднимать шухиму, чтобы и нас не начали трепать проверками.

Зимняя сессия была позади и, направляясь домой, я радовалась, как ребёнок. «Так удачно всё сложилось! Преподаватели уже не лютуют, потому что у нас предпоследний курс и валить студентов на экзаменах им нет смысла. А нам теперь можно и особо не напрягаться. Ещё буквально годик, и я стану дипломированным экономистом и буду помогать Валере, применяя свои знания! Преддипломную практику пройду тоже у него и он наконец-то поверит, что я могу не только щи варить и котлеты крутить, а и головой соображать» — я улыбнулась, вспоминая своего мужа.

Женаты мы уже были пять лет, и все эти годы я не уставала благодарить судьбу, что встретила его. «Если бы не он, неизвестно где бы я сейчас оказалась!» — в очередной раз подумала я и вспомнила свой друзей по детскому дому. «кто-то из них сел в тюрьму, некоторые спились и лишились всего, а кого-то уже и похоронили. Я могла быть на месте любого из них. Когда ты круглая сирота и тебя выпускаю из детского дома на свободу, жизнь может здорово побить и поломать. Мне просто повезло, что я встретила Валеру!».

Первый раз я увидела своего мужа в канун Нового Года, когда мне исполнилось тринадцать с половиной лет. У его отца имелся небольшой бизнес, и он занимался спонсорской помощью нашему детдому. Правда, потом я узнала, что эта помощь оказывалась лишь для того, чтобы получить налоговые льготы. Меня это конечно чуть-чуть покоробило, но ведь главное заключалось в том, что на эти деньги воспитанники получали лучшее питание и более добротную одежду. Поэтому я быстро выбросила мысли о корыстном отношении из головы.

В первую встречу Валера мне не то что не понравился, а даже вызвал раздражение. Ему на тот момент исполнилось двадцать четыре, и он был симпатичным, модно одетым парнем, не чета тем, кто нас окружал. Уверенный взгляд выдавал в нём молодого человека, который ни в чём не знает отказа и наши парни смотрели на него с открытым ртом, стараясь копировать его манеру говорить и ходить. Мне же он совсем не понравился, потому что я видела в его взгляде лёгкую брезгливостью, когда он смотрел на нас, и чувствовалось, что эта поездка в детдом вызывает в нём злость и отвращение, и меня это тогда возмутило.

Девчонки потом целый год обсуждали его, мечтательно закатывая глаза, чем доводили меня чуть ли не бешенства. А в канун следующего Нового Года, узнав, что наш спонсор опять приедет со своим сыночком поздравить нас, просто сошли с ума от счастья. Мне же хотелось забиться куда— нибудь в угол, чтобы не видеть этого высокомерного, сытого хлыща, который презирал нас и совершенно этого не скрывал.

Но забиться в угол не получилось. Каждый Новый год для наших спонсоров мы устраивали концерты, готовя всякие песенки и стишки, а гвоздём программы всегда было шутливое представление на тему русских сказок. В тот раз мы выбрали отрывок «У лукоморья дуб зелёный» из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила» и мне отвели роль чтеца, потому что все воспитатели давно заметили, что если я хочу, то могу всех смешить своим голосом и корчить такие рожицы, что все покатываются со смеху. И как бы я не сопротивлялась, меня никто не слушал, и пришлось согласиться.

Представление удалось на славу. Как только я загробным голосом произнесла «У лукоморья дуб зелёный; Злата цепь на дубе том» и из-за кулис появился наш дуб — тщедушный парнишка, зал взорвался аплодисментами. Кот учёный, заводящий песни и рассказывающий сказки, произвёл не меньший эффект, потому что мы одели одного из самых высоких парней в наряд рокера. А русалка вообще произвела фурор. Мы выбрали самую полную девочку из воспитанниц, и когда она выкатилась из-за кулис и прыгнула нашему «дубу» на руки, тот чуть не упал, а потом стоял на полусогнутых коленях, и пошатывался. Зал умирал со смеху всё представление, и я уже не обращала внимания на сыночка нашего спонсора, веселясь и кривляясь на сцене не меньше, чем участники сценки.

А после представления случилось то, чего я меньше всего ожидала. Он сам подошёл ко мне и искренне улыбаясь, вручил мне подарок, сказав при этом, что классические произведения на него всегда наводили уныние, но я просто спасла его от скуки своей манерой говорить и сделала вечер весёлым. Сухо поблагодарив его, я выразила ему соболезнования по поводу нелюбви к классике и приготовилась к тому, что он окатит меня презрительным взглядом, а он вместо этого рассмеялся. Вот так собственно и началось наше личное знакомство.

Ещё через год мы снова встречались с ним на новогодние праздники, и оказалось, что он вполне нормальный парень, если не начинает строить из себя бог весть что. А ещё через год, когда мы с ним встретились, я поняла, что он мне нравится. Летом мне должно было исполниться семнадцать, и я уже заглядывалась на парней, а ему было уже двадцать семь и на смену парню, который хочет казаться крутым, пришёл уверенный в себе мужчина, с которым было интересно поговорить.

Прощаясь с ним в тот праздничный вечер, я с сожалением сказала, что оканчиваю школу, и меня выпускают из интерната в вольную жизнь, и что, по-видимому, мы никогда больше не увидимся. Он тогда с жалостью сказал, что я делала его поездки в детдом интересными, и что следующий Новый Год его уже вряд ли так порадует. На этом мы и расстались.