«Змеиный царь»

Внутренний голос заткнулся, когда Аня свернула на обочину.

Потом достала из-под сиденья газовый ключ и баллончик с перцем, и вышла из машины.

Подошла к человеку, наклонилась, настороженно оглядываясь по сторонам…

Бомжи, говорите?

А почему не воняет? В свое время, на практике, Аня этого букета нанюхалась. Подвал, помойка, немытое тело, перекисший пот, спиртное и кошачья моча на закуску.

Здесь от человека пахло чем-то… сухие листья?

Непонятно. Не противно, просто непривычно. А, впрочем, сейчас столько одеколонов — озвереешь перебирать. Но не бомж, точно…

И волосы… они чистые, просто пылью сверху припорошило…

Аня с усилием перевернула мужчину на спину. Пальцы ощутили мягкость тонкой ткани… бархат?

Да, наверное. Или замша, но очень тонко выделанная…

В любом случае — дорогая вещь.

Мужчине оказалось на вид лет тридцать. Гладкое, почти без морщин, лицо, закрытые глаза, тонкие черные брови… и рана в груди.

Кровавая, грязная…

Твою змею!

Аня окончила фельдшерский факультет с отличием, и диплом у нее не был красным по причине скандала с директором. Ну…

Пусть она хоть какая красивая, это не повод хватать ее за грудь!

В итоге, тройка за последнее тестирование, и пролет с дипломом. Ну и черт с ним…

Аня вздохнула.

Ладно, мужчина еще дышит. Надо грузить — и рвать когти в больницу, другого выхода тут нет. Хорошо, что он пока без сознания… бутылку, что ли, с водой взять?

Промыть рану, уколоть ему обезболивающее и хоть что-то от столбняка? Ведь в рану и земля набилась, и листья…

— О, смотри-ка, кто тут у нас!

Твою змею!

Рядом с Аней остановился мотоцикл, с которого десантировались два сопляка. Самая опасная порода, кстати говоря. Лет восемнадцать-девятнадцать.

Силушку организм уже набрал, но управляется пока еще из нижнего отдела позвоночника, связь с головным мозгом там образуется намного позже, годам к тридцати, если доживут.

— Какая телка! — протянул второй.

Аня покрепче сжала ключ. Тут главное — ударить как следует. Если повезет — она справится с обоими сопляками, только бы одновременно не бросились…

— Твои телки тебя в коровнике ждут! Понял, убогий?

Ответ был вполне предсказуем.

Аня попробовала бы отбиться, но мимо нее вдруг метнулось нечто…

Быстрое, хищное, опасное… у женщины даже корни волос похолодели.

Минута — и на асфальте лежат два тела. И из разорванных шей выплескивается алая кровь.

А мужчина который это натворил, падает навзничь. Нет, ну твою змею!!!

Боль, холод, опасность….

Я понимаю, что если останусь здесь, то умру, и очень быстро. Только двигаться я пока не могу. Совсем.

Руки не слушаются, голова тоже чумная…

Слышится какой-то странный звук. Скрежет, хлопок…

Шаги, радом со мной останавливается кто-то… враг?

Я собираю силы для последнего броска. Даже если я умру, ты рядом со мной сегодня ляжешь! Я не уйду — один!

Но вместо того, чтобы ударить, меня осторожно переворачивают на спину, что-то говорят…

Надо мной парит женское лицо. Кто это?

Не знаю, ничего не знаю…

Кажется, она хочет мне помочь. От нее веет раздражением и злостью, но это не та злость, с которой убивают. Это злость, с которой что-то делают, что-то неприятное…

Снова шум…

Еще два грубых мужских голоса, в них звучит похоть и злоба. Женщина отвечает, резко и четко…

Она не боится, но опасается…

Бояться здесь надо только меня, но не этих двух… от них даже магией не тянет…

На один бросок моих сил хватит, и я его делаю. И падаю рядом с убитыми глупцами, надеясь только, что в следующий раз мне повезет вылупиться в хорошем гнезде.

Кажется, с моим телом что-то делают…

Темнота опять смыкается над моей головой и затягивает в омут беспамятства. Хорошо бы так и умереть — хоть не больно будет.

Как Аня затаскивала тяжелое мужское тело в свою машину, как заметала на дороге следы — в буквальном смысле, выехала на асфальт, вернулась с лопатой и щеткой от снега, которую ленилась выкладывать из машины, и постаралась смести все следы, хоть свои, хоть протектора, как оглядывалась по сторонам, молясь, чтобы никто не появился…

Просто повезло.

Ночная трасса не самое оживленное место, особенно, если она не федерального значения, а ведет в десяток-другой поселков, загибающихся от бескормицы. Так что просто повезло…

Аня не жалела подонков, которые хотели ее не карамельками угостить. Ни минуты. Да и крови она не боялась. А вот отвечать ни за что не хотела.

Да, право- и кривозащитники сейчас заскулят о жестокости, о том, что «несчастные малыши» не хотели ничего плохого, просто побеседовать…

Анна иногда от души желала таким умникам, чтобы им на пути почаще встречались их подзащитные. И выражали свою «благодарность» от всей души. И побольше, побольше…

Может, ее бы и не убили. Но поприставали — наверняка. Поиздевались, постарались бы полапать, могли угнать машину, бросить Аню на ночной трассе, потребовать выкуп «натурой»…

В некоторые моменты фантазия у разных тварей становится воистину безграничной.

Кто хочет все это испытать на своей шкуре? Нет желающих?

То-то же….

Человек имеет право остановиться, чтобы оказать помощь. Вот, стало мужчине плохо, Аня ему помогла. И помогает…

И не надо говорить о провокациях. Вот, вам так понадобится остановить кого-то, а он проедет мимо. Потому что твари, вроде этих «мотоциклетов» испугали людей до последней грани. Все дрожат за свою шкуру…

А ведь доставалось бы им вот так по заслугам, сот раз бы подумали гады, останавливаться или нет на шоссе рядом с одинокой девушкой, открывать свои поганые рты — или быстренько ехать мимо, в кроватки…

И — нет. Родителей этих гадов Аня тоже не жалела.

Это ведь задача отца и матери, объяснить ребенку, что такое хорошо, и что такое плохо. А если твое чадушко считает изнасилование хорошим делом…

Чего тут удивляться печальному концу?

Аня медленно, не дай Бог нарушить правила и остаться хоть на каких приборах, проехала по улицам города туда, где горел свет.

Приемный покой четвертой больницы.

Так, теперь набрать номер…

— Петька, ты сегодня не на дежурстве?

— Пулеметчица?

— Есть такое… заруливай.

— Я с работой.

— Твою змею…

— Петенька, милый… очень надо!

— Ладно, сейчас выйду.

Аня улыбнулась, отключая телефон.

Медколледж — место своеобразное. Для кого-то это возможность выйти замуж (чаще всего за военного), для кого-то получить самую простую специальность медсестрички, которая не даст помереть с голоду, а для кого-то и трамплин.

Не все поступают в ВУЗ с первого раза. Тем более, в медицину. И тут есть свои лазейки, к примеру «квоты».

Ты можешь заключить договор с какой-нибудь поликлиникой, они тебе образование, ты у них отработать пять лет. Ну, это грубо говоря.

Только вот хорош этот способ для тех, у кого есть папа-мама-квартира-содержание. Медвуз — каторга, впахивать там надо денно и нощно, а жить как? И на что?

Стипендия — это песня из советских времен, сейчас на нее даже комнату в общаге не снимешь. Так же, якобы бесплатную…

Поэтому ребята поступают хитрее.

Они заканчивают медколледж, потом идут, устраиваются на работу, а уж потом, чуть-чуть, примерно за полгода — год освоившись на рабочем месте, находят тех, с кем заключают договор. И идут не обязательно на первый курс. Они же большую часть экзаменов могут сдать, они все это недавно зубрили… Даже если на первый курс — им есть где работать, они уже что-то зарабатывают, с голоду не подохнут.

Петя был именно из таких.

Сам пробивался, работал, зарабатывал…

Сейчас он был одним из лучших хирургов четвертой больницы, счастливо женатым, с красавицей-женой и двумя лапочками-дочками. Что еще надо для счастья?

Побольше денег.

Дети — это не просто счастье.

Это еще пеленки, распашонки, подгузники, кроватки, коляски, да, и еще ребенка надо кормить три раза в день, и не сеном с лугов…

Порядок сумм примерно таков.

Коляску можно купить в ценовом диапазоне от двух тысяч. Верхний порог тут не ограничен.

А вот суммы, которые платит государство… таки, чтоб нашим чиновникам такую пенсию платили. Полтора года тебе платят процент от зарплаты.

Ребенка берут в ясли в два года, а то и позже. На неполный день, плюс кроха болеет, кашляет и прочее, требует собой заниматься…

С полутора лет и до трех государство платит любящей маме пятьдесят рублей в месяц.

И — нет. Не тысяч. Просто пятьдесят рублей. Потом «помогать» перестают вообще. Здорово, правда?

Поэтому Петя дневал и ночевал на работе, не стеснялся брать «калымы», и сбивался с ног в поисках приработка.

Вот и сейчас он ждал у пожарного входа, крутил в пальцах четки, о чем-то думал, дышал ночным воздухом…

— Привет, Пулеметчица.

— Привет, Петруха…

Да, вот такая дружба сложилась. Когда тебя зовут Анной, и ты этакая богатырша, когда кроме тебя в группе есть еще Вася — тоже бобер молодец, и когда есть Петя, хрупкий ботаник…