«И немного волшебства»

Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева

И немного волшебства

      Я хлопнула входной дверью с такой силой, что у ближайших соседей в домах задрожали стекла. Выбежать на мороз в одном платье, пусть и по-зимнему теплом, было более чем опрометчивым поступком, равно как привлекать внимание соседей к очередной семейной ссоре, но, признаться, сейчас мне было все равно. Тетушка, не менее темпераментная, чем я, тут же распахнула окно гостиной и по плечи высунулась наружу.

   – Мерзавка! – что есть сил закричала она, потрясая кулаком. - Бесполезная приживалка! Только и знаешь, как пользоваться моей добротой! Вся в папашу своего непутевого! Чтоб ноги твоей больше не было в моем доме!

   – Не очень-то и хотелось, - пробурчала я уже без прежнего энтузиазма: холод самой длинной в году ночи давал о себе знать, и меня уже начинало потряхивать. Но упрямство было сильнее. Раз уж я решила, наконец, уйти из негостеприимного дома тетушки Бригитт, сестры отца, значит, решила с концами.

   Круто развернувшись на каблуках, я поспешила в сторону вокзала, надеясь успеть на последний поезд, отъезжавший к южным провинциям. Притороченный к поясу кошель оттягивало щедрое жалование, выданное профессорам и аспирантам Академии магических искусств в последний день перед праздником Зимнего солнцеворота. Изрядная его часть так и не покинула стен бухгалтерии: в приказном порядке всем сотрудникам было предписано скинуться на банкет в честь вступления в должность нового ректора. Но остатков должно было хватить на билет в один конец как можно дальше отсюда.

   Жаль было терять относительно хорошее место, а ещё больше жаль было незаконченного и очень перспективного проекта, который я уже полгода разрабатывала на кафедре прикладных рун, но оставаться в северной столице Финнхейма после ухода от тетушки смысла не было. Зато можно было, следуя за мечтой детства, сесть на поезд до южных границ, а после – наняться на первый же корабль, плывущий прочь с островов Северного архипелага. Я утешала себя мыслью, что хорошие рунические маги всегда были в цене, и уж тем более на кораблях, где требовалось постоянно отлаживать множество магических приборов. Быть может, в тех краях имя отца, известного морского исследователя, ещё что-нибудь да значило.

   В конце концов, все что угодно будет лучше очередного «друга семьи», которого фру Бригитт попыталась сосватать сегодня в попытках передать меня на попечение потенциального супруга и избавиться, наконец, от навязанной братом опеки над «беспутной» племянницей. Тетушка и раньше пробовала представлять мне своих знакомых – впрочем, достаточно безуспешно – но до того, чтобы почти напрямую подкладывать мужчин ко мне в постель она докатилась впервые. Грузное тело, беззастенчиво храпящее поверх покрывала в моей спальне, переполнило чашу терпения, и я, едва заглянув в комнату после тяжелого дня в университете, спустилась вниз, закатила тетушке грандиозный скандал, а после ушла, хлопнув дверью, без плаща в ночь холодную.

   Навсегда.

   Крики фру Бригитт неслись мне вслед до самого конца улицы.

   – Фро Ингри Сульберг! Куда собралась, вертихвостка беспутная! Да кому ты нужна такая! Ишь, хвосты крысиные накрутила, хламиду свою серую напялила… Только и умеешь, что закорючки на деревяшках вырезать, а все одно нос задираешь! Сама шатаешься до поздней ночи, а как честный человек внимание обратил, так сразу в бега! Да херр Свенсен, между прочим, не последний человек в Риборге! Жила бы при нем и не тужила, и академии свои, блажь эдакую, тут же бы забросила! Так нет! – тетушка замолчала, переводя дух, и закoнчила любимым аргументом. – Припoлзешь ведь ещё на коленях прощения просить, как твой папаша к нашим родителям почтенным, мир их праху, приползал! Вся в него!

   – Не приползу, – зло ответила я скорее сама себе, чем фру Бригитт, и решительно направилась к вокзалу.

   Прилипшие к заиндевелым окнам соседи провожали меня взглядами и вздыхали – кто с радoстью, а кто с легким разочарованием. Все на Баугатен чувствовали, что шумным семейным скандалам фру Тройбах и фро Сульберг, не первый год развлекавшим почтенную публику тихого предместья Риборга, наконец, действительно пришел конец.

   Перед праздником Зимнего солнцестояния Риборг словно ожил, встрепенулся после многодневной спячки. Горожане семьями выходили на улицы, общались с соседями, заполняли улицы и площади. Дети лепили снеговиков, молодежь каталась на коньках по ледяному озеру, гуляли, обнявшись под одним на двоих пуховым платком, влюбленные парочки. Пахло горячим вином, каштанами, жареным мясом и имбирными пряниками. И всюду, куда только падал взгляд, были видны разноцветные огоньки – яркие, манящие.

   Ночь Зимнего солнцестояния – время чудес. Но наши давние предки называли этот праздник иначе – ночь духов. В час, когда тьма была гуще всего, граница между мирами истончалась и души умерших могли пересечь ее, чтобы провести несколько бесценных мгновений вместе с теми, кто был им дорог во время земного пути. Οттого и сверкали за каждым окном сотни свечей, а дети мастерили из цветных стеклышек особые фонарики-манки, которые вывешивали на крыльце, чтобы духи нашли дорогу домой. В самую темную ночь в году Риборг, обыкновенно серый и мрачный, расцвечивался бесчисленным множеством огней.

   Яркий свет привлекал в город не только духов. За несколько дней до Зимнего солнцестояния в Риборг стекались и другие, не менее странные и причудливые создания, жившие бок о бок с людьми. В это время среди гуляющих горожан нередко можно было встретить кланы горных троллей, покрытых мхом, словно серые валуны, коренастые гномы раскидывали свои шатры рядом с ярмарками, и в редкие, особенно холодные годы даже сам король гномов Краконош выходил на свет из глубоких пещер. В окнах кухонь мелькали крошечные безобразные головы гутгинов, помогавших хозяйкам с праздничным ужином и уборкой. А у северной границы Риборга кругом располагались великаны, огромные словно горы, и их широкие спины на несколько дней укрывали город от пронизывающего ледяного ветра. Перед тьмой самой длинной ночи все мы были равны. Живое всегда тянулось друг к другу, пережидая худшие времена, и никого из нас давно не пугало подобное соседство.

   Вопреки моим чаяниям, в отличие от площадей и улиц города, центральный вокзал оказался темен и пуст. Я долго стучалась в одинокое окошечко кассы, где за плотными деревянными ставнями угадывался смутно различимый огонек. Наконец, в глубине послышалось недовольное ворчание, и передо мной возникло бородатое и усатое лицо гнома-кассира. Мне показалось, он только что проснулся.

   – Один билет второго класса до Венло, пожалуйста, – бодро произнесла я, снимая с пoяса кошель.

   Кассир смерил меня подозрительным взглядом, в котором смешивалось раздражение и удивление.

   – Куда? - переспросил он.

   Я задумалась, действительно ли этот гном служил на железнодорожной станции или же просто отбился от своего клана, случайно забрел в служебное помещение, неосмотрительно оставшееся открытым, и решил немного вздремнуть, пока стук странной пассажирки не нарушил его спокойный сон. Но других служащих на вокзале не было виднo, а поезд, по моим прикидкам, должен был отправиться через полчаса, так что выбор кассиров был невелик.

   – До Венло. Сколько стоит билет?

   – Фро, а вы уверены… – с сомнением начал он.

   Я возмущенно притопнула ногой. Он что, полагал, что у меня могло не хватить денег на билет?

   – Так сколько?

   Задумчиво пожевав губу, гном все же соизволил назвать цену. Это были почти все имеющиеся у меня деньги.

   – Ну что, фро, брать будете?

   Я покорно отсчитала нужную сумму, и мясистая ладонь кассира с толстыми пальцами проворно сгребла монеты со стойки. Зашуршало по бланку перо. Минуту спустя на стойке возник вожделенный билет. Я вцепилась в него обеими руками, словно это был пропуск в дивный новый мир, свободный и счастливый. Получилось, у меня получилось! Я наконец решилась сделать это.

   – Когда отходит поезд? – немного придя в себя от свалившегося на меня счастья, спросила я.

   Мне показалось, я неверно расслышала ответ.

   – Когда, простите?

   Кассир посмотрел на меня как на умалишенную.

   – Вы, похоже, малость не в себе, фро, - едко проговорил гном. – Вы, верно, не заметили, но великаны в этом году припозднились с приходом. В Риборге которую неделю бушует метель, пoезда уже третий день как не ходят. Вообще.

   Я оторопело уставилась на бесполезный билет, за который только что отдала все свои тяжким трудом заработанные средства.

   – Но Венло…

   – Вот откроют дорогу, тогда и приходите, - любезно посоветовал кассир. - Ближе к весне. Видите, фро, я вам специально билетик без даты выписал. Так что…

   Ярость, немного успокоившаяся после прогулки по городу, вспыхнула с удвоенной силой.

   – Слушайте, вы! Ο таком нужно предупреждать заранее! Я требую, чтобы мне вернули деньги за билет!

   Ответом мне послужил громкий хлопок ставень: кассир поспешил ретироваться. Я что есть силы забарабанила в стекло.

   – Верните мне деньги! – прокричала я, не переставая стучать.

   – Прием неиспользованных билетов осуществляется только старшим кассиром после праздников, – раздался из-за закрытых ставень ехидный голос. - Окончательное решение по вопросу возврата денег занимает пять рабочих дней.

   – Я буду жаловаться!

   – Жалобная книга у старшего кассира.

   – Тогда я буду жаловаться на отсутствие на рабочем месте старшего кассира!

   За ставнями послышались сдавленные смешки.