«Академия Светлой Магии»

Я сидела на берегу необычного круглого озера, сквозь толщу чистой воды проглядывало каменистое дно. Кругом — незнакомые хвойные деревья и странные безлиственные кустики, напоминающие белые кораллы. Трава — насыщенного зелёного цвета, то тут, то там мелькали ярко-розовые бутоны. Фу, терпеть не могу розовый цвет.

Небо над головой — глубокого синего цвета, с плывущими по нему пушистыми облачками. Почему-то вспомнилось детство, когда я по речке пускала бумажные кораблики. Яркое оранжевое солнце медленно карабкалось по небосводу. Почти полдень.

В который раз окинув взглядом широкую поляну с озером, поразилась чистоте этого места. В наше время такое редко встретишь — обязательно найдётся какая-нибудь свинья, поленившаяся дойти до мусорки.

Вздохнув, снова подняла взгляд к небу.

— Мать вашу, где я?! — воскликнула солнцу.

За 4 часа до этого

Выйдя из общежития, задумалась, куда идти. К мачехе не хотелось совершенно. Нотации и требования женщины ещё в первые дни совместной жизни настроили мачеху против меня. А сводная сестра, не упускающая возможности едко прокомментировать любое моё действие, была уже не так далеко от той грани, когда я перестану себя сдерживать. Так и хотелось кинуть в холёное личико вазой! Снова заведут разговор про то, как много для меня сделали, что я неблагодарная, злая, полная разврата… Не хочу. Надоело.

Замерев ненадолго перед входом в метрополитен, улыбнулась посетившей меня мысли. Поехала на вокзал. Там купила билет до деревни — захотелось к бабушке с дедом. Они давно ждали в гости, а я то на учёбе, то на концертах с ребятами, то ещё где…

В электричке от духоты и едкого запаха пота стало дурно, даже несмотря на открытые форточки, что летом и не удивительно.

Выбрав место в середине вагона, у окна, закинула сумки на полку, а рюкзак поставила на колени, прикрыв выглядывающую из дыры в джинсах татуировку дьявола на правом бедре. Кинула последний взгляд на вокзал. Не хочу и не буду возвращаться в этот город до начала семестра. Мне здесь делать нечего. Тем более, что мои ребята разъехались по дачам и курортам.

Ко мне подсели две смутно знакомые старушки, обсуждая огороды. У одной какая-то пакость поела все огурцы, а у второй оказались проблемы с кабачками и тыквой. Приглядевшись краем глаза, вспомнила их и улыбнулась. Вот уж кого встретить не ожидала!

— Здрасьте, баб-Нина, баб-Катя, — помахала им рукой. Сколько себя помню, старушки никогда в город не выбирались, предпочитая копаться в огородах и нежить косточки под солнцем на лавочке, обсуждая всё на свете. Хотя, за то время, что я провела в университете, могло многое поменяться. Я же не приезжала три года!

Бабульки вздрогнули от неожиданности и синхронно нахмурились, окидывая меня внимательным взглядом.

— Девонька, не обозналась? — слегка дребезжащим голосом поинтересовалась одетая в потёртые синие штаны и зелёную майку старушка, севшая напротив меня. Баба Катя.

— Не узнаёте? — понимающе улыбнулась. Когда в последний раз виделись, я ходила с родным каштановым цветом волос. Но недавно перекрасилась в фиолетовый, оставив салатовой одну прядку длинной чёлки. — Я Валькирия, Клавдии Петровны внучка.

С именем, надо сказать, мне не совсем повезло. Мама в своё время мифологией и древней религией увлекалась, особенно девами-воительницами. Потому и прозвала меня так. А каждый новый знакомый считает своим долгом пошутить. В основном, неудачно и до жути раздражающе.

— Валька, что ль? — не поверила баба Катя, прижав руки к груди, а баба Нина отвесила мне подзатыльник. — Ох, — вздохнула она. — Намалявалася — не узнать. Шо мoладзь с собой делает!.. — она покачала головой.

— За что?! — воскликнула, потирая ушибленное место. Не больно, а скорее обидно.

— Шоб дури у башке менш былó. Ишь, удумала, волосы портить! Мать родная не узнает, коль увидит! — строго прикрикнула баба Нина, угрожающе махая сухонькой рукой.

Скривившись, провела рукой по волосам. Смерть родителей давно перестала болью отдаваться в груди, но любое упоминание вслух безумно злило или расстраивало. Не люблю бессмысленных сочувствующих речей, которые обязательно следуют за этим.

Как ни странно, родители погибли в автокатастрофе. Мама в моё восьмилетие ― отказали тормоза, папа — в мои шестнадцать по той же причине. В память от них остались подаренная мамой флейта, и кулон в форме черепа с рубиновыми глазками от папы. На обратной стороне подвески выгравировано: «Не шали, дьяволёнок». Подарил на шестнадцатилетие, перед тем как я уехала к знакомому, где мы с группой репетировали первый концерт нашей группы. Папа единственный поддерживал мою странную одержимость дьявольскими знаками, мрачными вещами. Наши разговоры каждый раз сводились к чёрному юмору…

— Прости, девонька, — тут же спохватилась баба Нина, приобняв меня за плечи. — Бес за язык дёрнул, сказала, не подумавши.

— Былое, баб-Нин, нормально всё.

— Как батька-то поживает? — вновь подала голос баба Нина после недолгого молчания. Старушки знали только о смерти мамы. Бабушка с дедушкой никогда не любили сплетничать о своей семье и выносить беды на всеобщее обсуждение, потому если и узнавали о нас что-то деревенские, так то по чистой случайности. Иногда даже спустя многие годы, как сейчас.

Кашлянула в кулак, отводя взгляд к окну.

— Автокатастрофа, — коротко ответила.

— Ой, бедненькая, — тут же запричитала баба Нина.

— Батюшки-светы, кошмар какой, — вздохнула баба Катя, принявшись мять пальцы, не зная, куда деть руки.

— Былое, — вновь прервала их. — Скажите лучше, что вы в Минске делали? — перевела тему. Теперь можно больше час сидеть молча, изредка кивая и поддакивая. Бабульки ― те ещё сплетницы, так что им только повод дай, они могут и со стенкой говорить.

Электричка тронулась.

До деревни доехали спокойно. Бабульки без умолку что-то говорили, иногда расспрашивали меня о том, как живу, где учусь, кем подрабатываю, почему к бабушке с дедом еду, а не домой к мачехе, почему так долго не появлялась. Три часа прошли незаметно.

На нужной станции мы вышли вместе, я помогла старушкам спуститься, и мы двинулись по общей тропе-дороге, петляющей через полосу леса до самой деревни. Пройдя минут двадцать в кампании бабулек, замедлилась. От постоянных разговоров и причитаний разболелась голова.

— Чагось еле плетёсся? — спросила баба Нина.

— Вы идите, я просто одна хочу побыть, — ответила им, перехватывая поудобнее ручки дорожных сумок. Отчего-то стало грустно.

Бабульки покачали головами и посеменили дальше, что-то шепнув друг дружке.

Мимо меня проходили люди, начавшие раздражать своими беззаботными разговорами и мельтешением. Веселящаяся ребятня задела сумку, отчего я чуть не упала.

― Чёрт, бесите, ― выругалась под нос.

Увидев справа от дороги заброшенную тропу, облегчённо выдохнула. Общество людей меня быстро утомило, и такое загадочное место казалось чуть ли не подарком богов. Бабушка как-то рассказывала, что на тропе часто пропадали люди, из-за чего тропу прозвали проклятой, или бесовской. А кто-то говорил, что на ней всякие ужасы потусторонние встречались. Много всяких версий деревенскими придумано. Но эта тропа тоже вела к деревне, так что я свернула к ней. Давно хотела так сделать, и только сегодня настроение оказалось подходящим, чтобы решиться.

Задумавшись о разных версиях заброшенности тропы, не заметила корень и споткнулась, покатившись кубарем по неизвестно откуда взявшемуся обрыву. Мысли смешались, крик застыл в горле. Затылок налетел на что-то твёрдое, и я ненадолго потеряла сознание.

Очнулась на незнакомой поляне с необычным круглым озером.

― Чёрт, ― простонала, с трудом выгибая спину. Всё болело как после побоища. Схватившись за поясницу, нагнулась вперёд. ― Ну на фиг такие приключения…

Осмотрела сумки. Гитара на удивление цела, кейс с реактивами, спрятанный среди футболок и носков тоже, дырок нигде нет, только налипшие листья и сухие иголки. Да и сама я сильно не пострадала, хоть и покрутило меня знатно.

«Что ж, — вновь оглядевшись, стала размышлять, — или это какая-то аномалия, или я до сих пор не пришла в себя, или наконец-то попала в другой мир. Нет, я точно не сплю, не может во сне так тело болеть, да и запахи все эти незнакомые… Аномалий здесь никогда не было, если, конечно, не считать деревенские суеверия… Всё, решено, я в другом мире», — постановила для себя. Странно, но такое положение дел не удивляло. Видимо, перечитала фэнтезийных книг в своё время или головой ударилась слишком сильно…

Поднялась, отряхнулась. Из чехла для гитары вытянула расчёску и зеркальце, привела волосы в порядок. Взяв вещи, направилась вдоль кромки воды в надежде отыскать хоть какую тропинку. Лезть на коварный обрыв не хотелось совершенно.

Едва заметная тропинка обнаружилась на противоположном берегу.

— Хм, — я некоторое время задумчиво её изучала. С одной стороны, казалось, будто по ней вообще никто не ходил, что это всего лишь деревья так выросли, с другой — что ей просто давно не пользовались и тропинка успела основательно зарасти травой, правда более низкой, чем между теми же деревьями. — Ладно, была не была, — и я смело сделала первый шаг.

Никогда не видела таких замков. Мой рот невольно приоткрылся. Такую безумную смесь барокко и неоготики сложно придумать! Вычурный, со множеством барельефов, с острыми шпилями, замок выделялся на фоне простых трёхэтажных построек так же резко, как королева в толпе крестьян. В свете солнца золотая лепнина и белые стены ослепляли, роскошь этого места подавляла.