«Ведьма двенадцатого круга»

Ведьма двенадцатого круга

   Тот год запомнился всем жителям округа Ровайон изнурительно-жарким летом и почти непрекращающимися лесными пожарами. Над городом стоял смог, да такой, что люди старались не выходить на улицу, а на окнах развешивали мокрые тряпки. Тряпки чернели спустя полчаса-час, а всезнающие продавщицы в продуктовых лавках потихоньку шептали покупателям о новом ведьмином круге на Клойском болоте. Дескать, горит тот круг потусторонним пламенем, и никто не сможет затушить его, пока не придет из неведомого ниоткуда огненная ведьма.

   Но солнце пекло по-прежнему, лес горел, несмотря на все усилия пожарных магов, а ведьма все не приходила. Люди роптали, и, наконец, окружное начальство добилось от верховной власти неких действий. В Ровайоне появились трое Повелителей Огня – магов высшей ступени из самой столичной Магадемии Наук. Они обследовали лес и Клойское болото одним им доступным способом, и заявили возмущенной общественности: никакого ведьминого круга в окрестностях нет. А есть, говоря по-научному, залежи ценного торфа, вот он-то и горит от жары и неосторожного обращения жителей с огнем.

   Потом магадемики быстро оформили документы на разработку природного месторождения торфа – Ровайонское начальство было согласно на все, только чтобы округ снова зажил нормальной жизнью – и так же быстро уехали назад, в столицу.

   А лес продолжал гореть. Пожарные маги выбивались из сил, ставя заслоны на пути стихии, лекарни были переполнены, по всей стране на борьбу с бедствием собирались добровольцы с самым незначительным даром Огня, вокруг горящего леса стояло оцепление из простых селян и горожан. Помочь они особо не могли, но, по крайней мере, следили за работой пожарных магов и даже оттаскивали их, пострадавших или обессилевших, в лекарские палатки.

   Той ночью огонь будто бы слегка притих, и робкая надежда поселилась в сердцах огнеборцев. Но потом… пламя загудело с новой силой и понеслось по кронам деревьев. «Верховой пожар! Отходим!» - скрепя сердце устало скомандовал Главный пожарный маг. И когда люди, обожженные, измученные, сделали общий шаг назад, земля загорелась под их ногами.

   Их вытащили из огня добровольцы. Все двенадцать пожарных магов обгорели, но остались живы. А к утру пошел дождь – кто-то из начальства, наконец, догадался позвать из столицы Повелителей Воды. Но Рик Кодар, придя домой из оцепления, по большому секрету рассказал жене, что за минуту до того, как пошел дождь, огонь погас сам. А через миг прямо перед ним, Риком, показался силуэт огненной ведьмы. Но жена ему не поверила.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

   Марица ворвалась в перевязочную с радостной вестью – пожар прекратился! Я подняла на нее глаза и даже нашла в себе силы порадоваться. Иногда это помогает – просто улыбнуться и сказать самой себе «все хорошо, все уже хорошо». Но не сегодня. После суток в сердечнососудистом пришлось остаться и помогать в перевязочной, просто потому, что пожилая лекарка Аньель попала с кризом в мое же сердечнососудистое, а ее сменщица Ола была на дежурстве в оцеплении.

   Марица споро принялась за очередного пострадавшего – повезло мужику, отделался ожогами первой степени – продолжая делиться новостями. Я даже не пыталась вникнуть в ее трескотню – что-то про мужа Рика, который видел, якобы, огненную ведьму, выходящую из пожара… Какой он выдумщик, Рик Кодар, надо же… Огненную ведьму! Руки продолжали делать свое дело, и скоро пациент покинул кабинет, благодаря и едва не кланяясь.

   - …Кендис, ты меня слышишь?! – Марица трясла меня за плечо. - Ты спишь на ходу!

   Да, конечно… Что?! Я сплю? А…

   - Иди домой, Кендис, - Марица едва не силой вытолкала меня за дверь.

   В коридоре все ещё была очередь, но подруга права: сейчас я им помочь не смогу. Выложилась до конца, до последней капли силы… Добраться бы до дома… Или остаться и поспать где-нибудь в пустой… Стоп. Пустых палат сейчас в амбулатории нет. Значит, надо переодеться и…

   Перед глазами плавали цветные круги, не хватало ещё хлопнуться в обморок… На чистой силе воли я вышла на улицу и… безмерно удивилась прохладе и свежести воздуха: в нем больше не летали огромные хлопья пепла, не было всепроникающего запаха гари, а с неба падали редкие дождевые капли… Всей кожей впитывая энергию своих стихий, я понимала – теперь дойду.

   Прохожие, что попадались мне навстречу, улыбались, и хотелось улыбаться им в ответ. А потом я встретила его. Подросток, почти мальчишка, с очень светлой кожей, одетый в странную одежду… Так выглядели люди с картин старых мастеров: короткие замшевые сапожки, заляпанные грязью, ноги затянуты в трико, длинный коричневый дождевик из бархатистой ткани, белоснежное кружевное нечто на груди, маленькая шапочка с длинным пером на красивых, цвета воронова крыла, длинных локонах… Из-под дождевика выглядывали средних размеров ножны. Короткий меч? Длинный кинжал?

   Удивившись, я остановилась, и даже сонливость на время ушла. Парнишка сердито уставился на меня темными, почти черными глазами, и я, чтобы не пялиться на него безо всякого повода, вежливо спросила:

   - Привет, помощь нужна?

   Он презрительно скривил губы, отчего его правильное лицо тут же приобрело надменное выражение.

   - Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.

   Да и пожалуйста. Больно ты мне нужен. Я последний раз окинула его взглядом, интерес быстро угас, а усталость взяла свое. Скорее домой, спать… Спать…

   Мой дом, к счастью, расположен не так далеко от лекарни. Квартира на первом этаже небольшого флигеля, зато с отдельным входом, что для меня немаловажно. Ухожу я рано или поздно (смотря как посмотреть), прихожу так же, с соседями общаюсь мало, а гости у меня бывают довольно странные, особенно на взгляд простого обывателя.

   «Явиласссь», - недовольно прошипел вместо приветствия шатья Лелюгрин, мой фамильяр, домоправитель и иногда, если он в хорошем настроении, собеседник.

   Лелюгрин предпочитает показываться мне в образе большого дымчато-серого кота, хотя бабушка, от которой он перешел мне, если так можно выразиться, по наследству, не зря называла его Сереньким Волчком. Шатьи – волшебные существа, способные менять облик. Учебники уверяют, что они – прямые потомки живших под холмами фейри. Вот только фейри, если верить тем же самым учебникам, никогда не служили смертным по собственной воле. А шатьи не могут обходиться без ведьм, им нужна наша энергия, за которую они способны на многое…

   - Так и с голодухи недолго откинутьсссся, - продолжал шипеть Лелюгрин. - Где ты опять шлялась вссссю ночь?!

   - Подменяла тетушку Аньель в перевязочной, – ответила я, широко зевнув. - Прости, кормить тебя нечем, пока резерв пуст.

   - Никак совсем умом тронуласссь, ссссама хоть немного поешшшшь! – в тоне шатьи прорезалось что-то большее, чем простое недовольство. – Ссссколько можно продукты зря переводить!

   Прости, Волчок, есть что-то не хочется. Вот душ – другое дело.

   - Мешок мослов да стакан крови, кто такую замуж-то возьмет, - ворчал шатья, подогревая мне воду. - Девица должна быть с формами…

   Явные перепевы с бабулиных слов. Есть они у меня, эти формы, а замуж я не тороплюсь. Вешать себе на шею какого-нибудь мужика лишь ради того, чтоб у Серенького появилась новая игрушка? Не-ет, увольте, мне и так времени ни на что не хватает.

   Как я не заснула стоя, до сих пор не понимаю. Или Лелюгрин помог? Словом, когда щека соприкоснулась с подушкой, я уже отключилась.

   Во сне… снова увидела мальчишку в странной одежде. Правда, в том интерьере она уже не казалась странной. С болезненной ясностью я отметила шелковую обивку стен, сверкающий лаком цветной узор деревянного пола, высокие полуарочные окна с цветными стеклами, диваны и кресла с винно-красными сиденьями обтекаемых форм, вызолоченными подлокотниками и ножками в виде чьих-то лап с тремя огромными когтями.

   На столе, в центре которого стояли несколько кубков с потрясающей красоты чеканкой (или это было литье, понятия не имею), вольготно сидел молодой темноволосый мужчина. На нем были высокие ботфорты, узкие черные штаны и черная же, обтягивающая торс, рубашка, ворот и манжеты которой были украшены кружевом. На поясе мужчины, и справа и слева, висели ножны – и длинные и короткие. Ρядом валялся черный же плащ, сверху – широкополая шляпа.

   Лицо у него было смуглым, в отличие от моего белокожего незнакомца, глаза – пронзительно-светлые. Но манера презрительно кривить рот явно досталась обоим по наследству. Едва взглянув на них двоих, я поняла: это родственники.

   Все это время мужчина и мальчишка о чем-то спорили, но я, поглощенная зрительными образами, совсем не вслушивалась в их слова. И вдруг… звук словно взорвал мой мозг.

   - …никак ты трусишь, Крей? - насмешливо спросил мужчина.

   Какой, однако, приятный голос… Низкий, с бархатными переливами, проникновенный…

   - Я не трус, – ответил мальчишка, вскакивая с дивана. – Риата, ты знаешь, я не трус, но вдруг… что-то пойдет не так, и тебе понадобится моя помощь?

   - Самой большой помощью от тебя будет на время скрыться и развязать мне руки, – уверенно ответил мужчина. – Крей, пойми, ради тебя я пойду на что угодно. Я должен знать, что ты в безопасности. Ну же, Крей!

   - Да, риата, - склонил голову Крей и…

   Я проснулась.

   Рядом сидел шатья и махал передними лапами, будто пытался взбить воздушную подушку. Еще и шипел тихо «кышш, кышшш, изыди, окаянный». Что с тобой, Волчок?

   - Спи, Кендис, ссспи, всссе хорошо.