«Мой Орк. Другая история »

Мой Орк. Другая история

Вайс Лора

— Когда хозяин вернуться, вы должны встретить его, как вас учить, — прохаживалась мимо девушек рослая орчанка средних лет. Увесистые кольца в ее ушах и браслеты на руках звякали в такт каждому шагу. — Вот ты, — указала на фигуристую блондинку, — что надо делать при хозяин?

Несчастная тут же вышла вперед, сложила руки в замок, опустила голову:

— Не смотреть в глаза пока не попросят, не говорить пока не попросят, не двигаться пока не попросят.

— И? — кивнула на вторую.

— Если хозяин прикажет показать себя, безропотно выполнить приказ, — продолжила другая.

— Именно, — и взмахом руки смотрительница дала понять, чтобы будущие наложницы вернулись на свои места.

В этот момент двери в залу отворились. На пороге появились двое стражников, один из них ввел девушку, при виде которой орчанка тут же скривилась и немедля перешла на родной язык:

— Что это еще за чучело?

— Это пополнение, — криво усмехнулся орк под два метра ростом. — Вчера в ночь близ Аранхарма была взята еще одна деревня, оттуда она, — подтолкнул вперед перепуганную девушку. — Бэр Кархему такие по душе.

— Вот такие? — глянула на пленницу с недоверием. — Она хоть зрелая?

— Это уже не наша забота. Ты смотрительница, Фарата, ты и смотри. Наше дело привести. Не понравится, отправим на торги.

— Ладно, ступайте. Подумаю, что здесь можно сделать.

На что двое кивнули и поспешили удалиться, а Фарата снова уставилась на тщедушное грязное создание.

— Имя? — произнесла низким гортанным голосом, отчего все девушки в зале разом дернулись.

— Эйва, — ответила с трудом.

— Сколько лет?

— Семнадцать.

— Как знать, что незрелая. И на кой ты мне сдалась? Что с тобой делать? Ночь с господином ты не выдержать. Ладно, сейчас мы тебя отмыть, потом смотреть, — и подозвала служанок. — Принимайте. Она должна сиять, когда я прийти.

Две полные женщины из людей сейчас же взяли под руки юную пленницу, и повели в купальную.

— Иди, девочка, не упирайся, — служанка подвела её к большой каменной чаше, утопленной в полу. — Если понравишься хозяину тебе же лучше. Будешь жить, горя не знать. За пределами чертогов ужас творится, людей продают и покупают. А здесь спокойно. Бэр Кархем своих наложниц бережет.

— Как? — девушка в ужасе уставилась на нее, — как вы можете такое говорить? Орки отобрали у нас дом, лишили всего, каждый день кого-то убивают, а кого-то забирают в рабство. А вы довольны этой жизнью?

— А ну, — слегка шлепнула ей по губам вторая, — молчи. Если тебя услышит Фарата, мигом отправит на невольничий рынок, здесь место только покорным.

— Да лучше на невольничий рынок.

— Бестолковая совсем, — покачала головой, — ты себе даже не представляешь, что это такое. Продадут воину какому и все, тем же днем умрешь в муках. Благодари Мириду, что попала сюда.

— Хватит болтать, скоро смотрительница пожалует. Не успеем, не помогут нам ни Мирида, ни Рув. Раздевайся, — начала стаскивать грязное порванное платье с новенькой. — Чьих кровей будешь?

— Я дочь Тарна, купца.

— Да, — произнесла на выдохе та, что постарше, — были когда-то времена. Меня Илией звать.

— А меня Нуа, — кивнула вторая, — а теперь ступай в воду.

Через полчаса в купальную пожаловала Фарата. Орчанка как увидела девушку, так вскинула брови, а глубоко посаженные глаза зажглись особым интересом. Перед ней на скамье сидела, словно другая пленница — волосы её отливали золотом, кожа была цвета топленого молока без единого изъяна кроме родимого пятнышка чуть выше пупка. Хоть орчанка и не понимала, чем эти жалкие людишки так привлекают их мужчин, но эта девица полностью соответствовала вкусам бэр Кархема. Разве что слишком юная, а значит, совсем слабая и неопытная. Если Кархем возжелает её сразу по прибытии, велик риск потерять девчонку.

Фарата села на скамью, сложила руки на груди:

— Вы уходить, — глянула на служанок.

Когда те покинули купальную, орчанка снова воззрилась на пленницу:

— Ты хотеть здесь остаться? — спросила спустя минут пять. — Знай, насильно здесь не держать, до встречи с правителем ты можешь уйти.

— На невольничий рынок? — прикрыла наготу простыней.

— Не сразу. Я могу тебя сделать служанкой. Если справляться, остаться здесь, если нет — на рынок. Ты слишком молодая, не стерпишь хозяина.

На что Эйва широко распахнула глаза и закивала:

— Да, я согласна в служанки!

— Габан! (Хорошо!) Но запомни, попадаться на глаза бэр Кархему нельзя, если он тебя увидеть, то вернуть в гарем. Ты ему понравиться, уверена.

— Почему вы мне помогаете?

— Я не помогать, я мыслить здраво. Смертей нам тут не надо. Мужчина никогда не думать, думать всегда женщина. Будешь носить закрытое платье, волосы под канаф[1] и не показываться на глаза правителю.

— Обращаться ко мне будешь гэл Фарата. Понять?

— Да, гэл Фарата, — склонила голову.

— Габан. Сейчас Илия и Нура выдать тебе платье и канаф, потом проводить в крыло для слуг, там будешь жить.

И девушка покинула купальную, тогда как орчанка задумалась. Эта бушта[2] хороша, но надо ей дать времени дозреть. Поживет пока вне гарема, посмотрит на остальных, остепенится, обучится должному поведению, а уж потом ее можно и показать бэр Кархему. Сейчас хозяину будет достаточно имеющихся.

[1] платок

[2] Жалкая человечишка.

Несколько дней спустя…

Эйва проснулась еще до восхода. Именно в это время начинается трудовой день всей прислуги в доме вожака клана хаватов — бэр Кархема. Девушка быстро умылась и приступила к сборам. Первым делом надела темно-зеленое платье в пол, полностью скрывшее фигуру, затем принялась за платок. Его повязать — целое искусство. Надо и волосы спрятать, и по возможности лицо, для чего пришлось несколько раз перевязывать по новой. В конце концов, справилась. Ейва туго перевязала волосы, а два свободных конца ткани заправила так, что уши, шея и частично щеки оказались скрыты. После нацепила на голову особое украшение из мелких деревянных бусинок — адок, которое закрыло лоб, и если слегка склонить голову вперед, то лицо хорошо терялось в тени платка с украшением. В чертогах так и так принято ходить с опущенной головой. В первую очередь в целях безопасности. Оркам, как и зверям, в глаза лучше не смотреть.

— Ладно, — кивнула сама себе, — пора…

Фарата отправила ее в кухню помощницей поварихи — полной орчанки Макоре. Та людей особо не жаловала, но и не обижала. Макора больше всего на свете любила свое дело и когда в ее распоряжение перешла целая кухня правительственных чертогов, где были и большие печи, и утварь на любой вкус, и огромный погреб, она напрочь забыла про все свои недовольства.

— Гэл Макора, — Эйва поклонилась орчанке. — Что мне делать сегодня?

— На вот, — сунула ей трех гусей, — ощипать надо. Сегодня бэр Кархем возвращаться, он любить мой пирог с гусем.

Девушка взяла птиц и отправилась в дальний угол, где села на скамейку, пододвинула мешок для перьев к себе поближе. Потом эти перья и пух пойдут на подушки.

Когда-то в чертогах жил сам Арвиг с семьей, здесь всем владели люди. Теперь же городом правят северные орки. Жестокие существа, единственная цель которых — война. Говорили раньше, что катаганы плохие, что они мешают людям развиваться, торговать. Арвиг сделал все, чтобы изгнать их — убил семью вожака, после забрал у него свою дочь и отдал в жены другому. И добился только одного — полного разорения города и наплыва орков с других земель. Озлобленный слепец уничтожил всё своей ненавистью и нетерпимостью. Теперь у людей нет дома, нет свободы выбора. Кто успел покинуть Аранхарм, те покинули — перебрались в соседние города, кто не успел или погибли, или стали рабами.

— Ты там уснула никак? — прогремела Макора. — Где мои гуси?

— Да, сейчас, — начала ощипывать птицу быстрее.

Когда закончила и передала дичь поварихе, та уже подготовила подносы с завтраком для наложниц.

— Давай, разноси, — легонько подтолкнула Эйву к столу.

В этот момент как раз подоспела вторая помощница орчанки — Риа, молодая женщина лет тридцати с ужасным шрамом на виске, который она как раз не прятала. Порченые оркам не нравятся.

— И ты тоже, — кивнула Рие.

— Да, гэл Макора.

Обе взяли по подносу и поспешили в ту часть чертогов, где проживали наложницы вожака.

— Сегодня Кархем возвращается, — произнесла чуть слышно Риа. — Ты ему на глаза не попадайся и никогда ни с кем не говори о нем, не осуждай, вмиг доложат, тогда пиши пропало.

— Слышала, тебя в наложницы хотели, — покосилась на Эйву.

— Хотели, но смотрительница передумала и отправила на кухню.

— Считай, повезло. От тебя бы мокрого места не осталось, окажись ты с ним в одной постели. Эти, — кивнула на двери, что вели в опочивальню наложниц, — уже бывалые. И то не все справятся, некоторых отправят на невольничий рынок. Может, еще до первой ночи с хозяином.

— Да не понравятся просто, вот и всё.

— А ты как здесь оказалась?

— Нас пригнали из деревни гончаров. Я дочь гончара Ильбеха. Многим тогда удалось сбежать, а меня и еще человек десять пригнали в Аранхарм, выставили на торги. В тот день на рынок пришла Фарата, ей нужно было несколько служанок. Она и выбрала меня.

— Нашу деревню тоже разорили. Разве что меня не повели сразу на торги, а отправили сюда.